Андрей Колмаков

Раньше я жил на адреналине и вере в то, что жизнь — это быть там, где творится история. Как журналист и фотокор, я мог двенадцать часов пахать в гуще событий, отснять не одну тысячу кадров, а за ночь — через «не могу» — отобрать, обработать и сдать весь материал к утру. В этой бешеной гонке за чужими смыслами заключался мой собственный.
А потом пришёл пенсионный статус. И болезни, которые в ультимативной форме заявили: «Стоп. Дыши. Твой внутренний моторчик отправлен на техобслуживание». Сначала я злился, пытался спорить с собственными болячками. Потом грустил. Но в итоге принял. И понял: я всю жизнь фиксировал чужие судьбы, а свою почти не замечал. Останавливал время для других, но своё отпускал, как песок.
Время оказалось чертовски строгим выпускающим редактором. Оно безжалостно вырезает из жизни всё лишнее и с каждым днём оставляет мне всё меньше чистых листов. Как шагреневая кожа — они сжимаются, истраченные на годы, болезни, ожидания.
Я начал писать, чтобы успеть. Пока листы ещё не кончились. Пока есть о чём. И пока есть кому читать.
Потому что главное — жизнь всегда короткая. И нужно успеть сказать самое важное до того, как Главный редактор закроет папку навсегда.

Написать личное сообщение    Добавить в список избранных

Мы используем файлы cookie для улучшения работы сайта. Оставаясь на сайте, вы соглашаетесь с условиями использования файлов cookies. Чтобы ознакомиться с Политикой обработки персональных данных и файлов cookie, нажмите здесь.

Соглашаюсь