Встреча Президента России Владимира Путина с руководителями международных информационных агентств. 4 июня 2026 года. Санкт-Петербург
И Владимир Владимирович Путин сказал…
«И если Вы говорите сейчас про конфликт на Украине, то нас интересует реальная ситуация на этом направлении.
Как она выглядит эта ситуация? Она выглядит следующим образом. Прежде всего, и на это нужно обратить внимание, российские войска наступают по всей линии боевого соприкосновения. Нет места, где бы не было наступления российских войск. Самая главная проблема вооруженных сил Украины на сегодня – катастрофическая нехватка личного состава.
За последнее время численность вооруженных сил Украины сократилось на 100 тысяч человек. Ежемесячные потери – около 40 тысяч. В результате принудительной… Людей там, как Вы знаете, на улице ловят, как собак бездомных, и силой запихивают в армию. Сейчас скажу об этих последствиях. Ежемесячные потери составляют примерно 40 тысяч человек. Принудительная мобилизация дает примерно 15–16 тысяч в месяц, где-то 14 тысяч примерно возвращается из госпиталей после ранения. Таким образом, каждый месяц – примерно минус 10 тысяч человек; плюс каждый месяц – примерно 20 тысяч дезертиров. За начало этого года количество дезертиров составляет примерно 60 тысяч человек. Насильно людей забирают, мотивации нет никакой, воевать никто не хочет.
Почти официальная цифра: возбуждено 200 тысяч уголовных дел за дезертирство. Это одна из проблем, но наиболее существенная. Это ведет к утрате территорий и населенных пунктов. Только за последнее время, не буду сейчас называть количество населенных пунктов, потому что боюсь ошибиться, но примерно 2440 тысяч квадратных километров российская армия поставила под свой контроль. Наступление происходит, как я уже сказал, ежедневно.
В настоящий момент, если Вы сказали про Донбасс, российская армия, Российская Федерация полностью взяла под контроль Луганскую Народную Республику, 100 процентов, и поставила под свой контроль свыше 85 процентов территории Донецкой Народной Республики, ДНР (совсем еще недавно Украина контролировала где-то процентов 25, сейчас уже меньше 15 процентов), 80 процентов территории Запорожской области, и этот процесс продолжается в ежедневном режиме.
Да, западные спонсоры поставляют большое количество дронов самого разного вида, в том числе дальнего действия. Некоторые из них, к сожалению для нас, прорываются. Но в России имеется система противовоздушной обороны. Да, мы должны ее совершенствовать. Да, мы должны ее укреплять, и мы будем это делать. Но у Украины вообще такой системы нет. Просто есть отдельные элементы, но системы нет. Есть Patriot, другие системы, которых катастрофически тоже не хватает. Но системы как таковой не существует. Не существует и ударных систем таких, которые есть у Российской Федерации. Имею в виду гиперзвуковые ракеты, крылатые ракеты, причем и морского, и воздушного, и наземного базирования. И есть еще кое-что, что является самым главным – есть патриотизм и воля российского народа, которая является главным условием достижения нами всех целей и задач специальной военной операции.»
«Поэтому, подытоживая, я бы вот что добавил. Мы безусловно готовы и хотим договориться с Украиной мирными средствами, причем на той базе, о которой мы говорили на встрече с Президентом Трампом в Анкоридже. И тогда перед Россией были поставлены вопросы, с тем чтобы мы могли пойти на определенные компромиссы. И вот на те компромиссы, о которых мы говорили в Анкоридже, Россия согласна. Нужно, чтобы с этими компромиссами была согласна и украинская сторона. И конфликт быстро придет к своему естественному завершению.»
«Одно дело – принимать участие в переговорах, а другое – быть посредником. Каким же посредником может быть Евросоюз или отдельные страны Евросоюза, когда они напрямую содействуют стране, с которой у нас вооружённый конфликт, фактически втягиваются в боевые действия? Какие же они посредники? Посредничество предполагает нейтралитет. Где же здесь нейтралитет?»
«Я полагаю, что, да, действительно, может быть, Евросоюз мог бы помочь в поиске решения. Оно должно, на мой взгляд, лежать в рамках тех договорённостей, о которых мы говорили ещё в Анкоридже. И украинская сторона очень хорошо об этом знает. Я хочу ещё раз повторить: тогда и перед Анкориджем перед Россией был поставлен вопрос: готова ли Россия пойти на ряд компромиссов? И при посещении Анкориджа, при встрече с Президентом Соединённых Штатов, я сказал, что мы готовы, и сказал, в чём заключаются, могли бы заключаться эти договорённости и эти компромиссы. Вопрос в том, чтобы эти компромиссы были приняты украинской стороной. Но, судя по всему, исходя прежде всего из внутриполитической ситуации, думаю, что в Киеве к этому не готовы.
Потому что если там мир установится – внутриполитическая борьба, борьба за власть в Киеве и экономическая ситуация на этом фоне кардинальным образом обострятся. И у меня такое впечатление, что на самом деле правящие круги не заинтересованы в реальном прекращении боевых действий. Потому что тогда находящиеся у власти люди в данный момент вряд ли будут иметь какие-то хорошие, скажу аккуратно, перспективы для удержания власти.
Да и экономические проблемы нужно решать. Европейские эксперты знают, сколько денег и в какие сроки – речь идёт о сотнях миллиардах евро – нужно для восстановления экономики Украины. Мне известно о предложениях канцлера Федеративной Республики о том, что Украина должна стать ассоциированным членом и так далее. Нас вообще это не касается. Мы не против, пожалуйста. Мы против того, чтобы Евросоюз превращался в военный блок. Вот это вызывает нашу озабоченность, конечно. Но против каких-то экономических интеграций – пожалуйста, ради бога. Европейские эксперты знают, сколько это стоит, и европейские аграрии знают, чем обернётся для них открытие рынков Европы для украинских сельхозтоваров.
Вы знаете, я могу об этом долго говорить, но, отвечая на Ваш вопрос, хочу сказать: да, наверное, Евросоюз мог бы сыграть положительную роль, но не поставками оружия, а попытками убедить киевские власти пойти на те компромиссы, о которых мы говорили в Анкоридже. Вот и всё.»
«Что касается того, является ли господин Зеленский законным представителем Украины, это вопрос для юристов, для юридического анализа. Конечно, нам бы хотелось, если мы дойдём до подписания каких-то документов, я думаю, что это не каприз наш, любая страна в нашем положении, конечно, должна подписывать документы подобного рода – без всякого преувеличения с точки зрения России и Украины это исторические документы – с лицами, которые являются легитимными с точки зрения конституции, основного закона страны-партнёра, в данном случае Украины. Это вопрос, ждущий своего кропотливого исследователя. Я сейчас не буду вдаваться в детали, их много, я уже об этом говорил, достаточно посмотреть, что и как я по этому вопросу говорил.
Смотрите, два года назад, ровно два года, в 2024 году, в мае, по-моему, истекли полномочия господина Зеленского как президента. В конце прошлого года, в начале этого много говорили о выборах на Украине. Где эти разговоры сейчас? Будут всё-таки выборы или нет? Вы бы тоже позадавали там вопросы. Это же имеет значение. Сейчас никто об этом уже ничего не говорит. Если они будут, то когда? И конечно, очень важен результат.
По Конституции Украины у президента может быть только два срока по пять лет. Если встать на точку зрения тех, кто считает, что Президент Зеленский пролонгировал свои полномочия законным образом, то два года уже прошло. Теперь он что, будет избираться ещё на пять лет? Не положено по Конституции: только два срока по пять лет, то есть всего десять. А куда деть два года, которые он находится у власти сейчас? Много вопросов, но, если мы всё-таки когда-то дойдём до подписания документов, я думаю, что, если есть желание закончить вооружённый конфликт мирным путём, а у России такое желание есть, мы найдём тех, кто должен подписать соответствующий документ. Было бы желание. Это очень важно, но это всё-таки юридический вопрос.
Что касается того, что можно было бы друг другу сказать, если мы дойдём до окончания конфликта, – как минимум, можно и нужно было бы сказать: слава богу, что всё закончилось.
Ну а юридическая сторона дела подлежит, конечно, исследованию на уровнях хороших специалистов. И думаю, это понятно.
Хочу это повторить ещё раз: подписывать мы можем только с теми людьми, которые, безусловно, являются в полном смысле этого слова легитимными для подписания документов подобного рода. Там много вариантов: председатель Верховной рады, может быть, сам Зеленский. Надо посмотреть, что это за документы и какие они будут иметь юридические последствия.
Самое главное, было бы желание. А как это оформить, мы найдём, найдём способ.»
«Теперь по поводу украинского направления и по поводу того, что делал Президент Соединённых Штатов в попытках урегулирования конфликта. Я уже говорил и полагаю, что нет ничего плохого повторить. Думаю, что Президент Трамп искренне стремится к урегулированию кризиса на Украине. Да, он сам уже тоже публично высказывался. Он сказал, что не ожидал, что это будет так сложно. Да, действительно, со стороны, может быть, некоторые вещи кажутся не такими уж сложными, а когда туда влезаешь, погружаешься в проблему, оказывается, что неизвестных составляющих не так уж и мало, и они имеют значение.
Сейчас действительно остро стоит вопрос об урегулировании другого кризиса – на иранском направлении. Естественно, мы это видим, понимаем, что администрация США отвлекается, вынуждена заниматься прежде всего этим вопросом. Если кризис на Украине прежде всего локальный, я полагаю, к сожалению, европейские страны, европейские государства пытаются придать ему глобальное звучание, то кризис вокруг Ирана явно носит глобальный характер. Достаточно посмотреть, как влияет закрытие Ормузского пролива на мировую экономику, вот и всё. И конечно, администрация уделяет этому большое внимание и значение. Но предложения, которые были сделаны Президентом Трампом, я уже об этом говорил, вполне могут быть положены в основу мирных договорённостей.
Поэтому, отвечая на Ваш вопрос, в правильном направлении администрация действовала или нет, скажем «да». Да, это предложение, которое требует компромисса, причём является компромиссным как для одной страны, так и для другой. Для России тоже. И мы в целом с этими компромиссами согласились. Нужно убедить в этом украинскую сторону, и всё. Но в целом я считаю, что они вполне могут быть положены в основу договорённостей между Россией и Украиной и могут положить конец этому конфликту.»
«Теперь по поводу приостановки боевых действий, для того чтобы начать переговоры. Для того чтобы начать переговоры, нет необходимости в приостановке боевых действий. Нет необходимости. И у нас были переговоры, и боевые действия не останавливались.
Ведь в чем проблема? Давайте по-честному, откровенно говорить. Я вам назвал фундаментальные вещи, связанные с тем, как протекает конфликт, американскому коллеге отвечал на этот вопрос. Там целый набор составляющих. Войска российские каждый день наступают, и вы каждый день, если будете внимательно следить за сводками происходящих событий, услышите о том, что новые, новые, новые населенные пункты ставятся под контроль российских Вооруженных Сил. За последнее время, я повторяю: почти 2,5 тысячи квадратных километров перешло под контроль российской армии, 2440 квадратных километров. Естественно, в этих условиях украинская сторона хотела бы, чтобы мы приостановили движение российских войск.
У нас в Запорожской области километрами каждый день продвижение. Километр 200, километр 300, 800 метров по фронту, столько же в глубину. Конечно, хочется это остановить. Но лучше не это останавливать, а лучше остановить войну в целом, согласившись с теми компромиссами, которые обсуждались в Анкоридже.»
Мы используем файлы cookie для улучшения работы сайта. Оставаясь на сайте, вы соглашаетесь с условиями использования файлов cookies. Чтобы ознакомиться с Политикой обработки персональных данных и файлов cookie, нажмите здесь.
