Август. Персеиды

Август догуливает последние денечки.
Он робко, нерешительно, редкими порывами ветра смахивает сохнущую буроватую листву с нашей липы, несмело напускает холодка ночами и дарит напоследок падающие звезды перед рассветом: загадывай одно желание за другим, если не спишь, конечно. Ночи в августе – безлюдные, часто – безлунные, тихие и душистые, но ближе к утру – уже довольно прохладные. От Волги поддувает влажный северок, а от нагретых днем каменных строений идут полтора градуса тепла, которые ночь отдает влюбленным и бессонным старичкам.

Их – двое, старичков. Они выходят на бульвар якобы прогулять собачек. Один – из нашего дома, другой – из соседнего. Обоим хорошо за семьдесят, оба схоронили жен и теперь маются плохим настроением, одиночеством и бессонницей. Они, не сговариваясь, выходят на бульвар, очень боятся показать радость от встречи друг с другом и ворчат для виду на собачек, на соседа, разбудившего громкой музыкой, на молоденькую студентку, к которой «все ходят и ходят, все дверью хлопают и хлопают!» Один, отдав положенное число лет государевой службе, вышел на пенсию полковником и обосновался в нашем городе, другой – из местных речников, капитан. Оба высокие, костистые, сухопарые, только полковник носит усы в виде седой щеточки, а капитан - без усов, сутулится и ходит с тросточкой.
 

-  Падают, - кивнув на звездное небо, произнес капитан. 
-  Падают, - согласно вздохнул полковник.
-  Надо желание загадывать.
-  Ерунда все это.
-  Не скажите, не скажите. Мы с Верочкой загадывали.
-  И много нагадали? – Усмехнулся полковник.
-  Ну, нагадали, - капитан неопределенно мотнул головой и пожал слегка плечами, - фу, Сета, фу! И тянет ее в эту беседку, и тянет! – Он направился вслед за собакой в ротонду, стоявшую над крутым берегом, там остановился и стал смотреть на Волгу.


   Река где-то внизу нехотя и устало пошлепывала по берегу, шлеп…, шлеп…, то ли спать укладывала его, непослушного, то ли сама себе шептала и шептала колыбельную коснеющим языком. Она еще отзывалась на свет ночного звездного неба и отсвечивала томным серебром на редких и слабых волнах. С противоположного берега мигал и мигал одинокий огонек, то ли его ветер покачивал, то ли ветки дерева закрывали, все мигал и мигал. Казалось, кто-то посылал оттуда безмолвный, безнадежный, тоскливый призыв. Все звал, и звал….
 
    Подошел полковник.
-  И что же нагадали они, звезды те, если не секрет? – Поинтересовался он.
-  Какой уж теперь-то секрет! Ушла она, первой ушла. Это и нагадали нам звезды, - не отводя взгляда от дальнего огонька, вздохнул капитан и присел на лавочку.
-  Да?
-  Да.
   Они опять замолчали. Издалека гугукнул толкач. Его грубый, резкий вскрик пронесся над засыпающей рекой, отдался неразборчивым эхом в ближних зданиях, заполошно отскочил от моста и потерялся в ночи. 
- В середине декабря это было, давно уж, - капитан длительно, со всхлипом вздохнул, - дети уснули, а мы сбежали на каток. Играла музыка, падали звезды…. Какой был звездопад! Поток Геминиды называется. Не небо было, а – сказочная феерия! На Верочке был белый пуховый платочек, и еще что-то. Глаза у нее карие…. были, - он вздохнул, - мы тогда загадали: кто увидит четное число падающих звезд, тот покинет этот мир первым. У меня был нечет, а  Верочка поймала двадцать две звезды.
-  Не пойму, где логика? Чет, нечет. Не понимаю.
-  Все очень просто: если – четное, значит, доживет парой, вдвоем до самого конца жизни. А если нечет, один останешься. У меня был нечет, - он длительно, со всхлипом вздохнул, поднялся и сделал несколько шагов по направлению к фонтану, потом резко остановился и, не оборачиваясь, договорил: - она не хотела без меня оставаться на этом свете. А я вот – остался!
- Хм, Хм. А мы на куриную косточку гадали. Там есть такая косточка, грудинка, что ли, у нее необычная форма, как рогатка. Надо сломать ее, и у кого лопатка останется, тот и «закопает» другого. Должна была она – меня, а получилось наоборот.
-  Во-от, по Геминидам-то  – точнее.
-  Выходит, что - так. Да-а. А Геминиды – это что?
-  Звездопад. Метеорный звездный дождь, - уточнил он, - падающие звезды на ночном небе, один из самых ярких метеорных потоков года, Геминиды. Это в декабре бывает. Он так назван по созвездию Близнецов, там находится его радиант - точка, из которой падают звезды. Кстати, по мнению ученых, этот звездопад связан с астероидом.  – Он оживился, посвистал собаке, помолчал.
 - Что за астероид? Не тот, на котором маленький принц жил? – С улыбкой спросил полковник.
 -  Малая планета Фаэтон. С ней, предполагают, связана ориентация орбиты нашей планеты. – Он замолчал, локтем оперся о набалдашник трости и задумался, зажав подбородок в горсть. 
 -  Мхм, интересно.
 -  Красиво это, когда карие глаза под белым пуховым платочком. Верочки моей глаза.
-  У Маши – голубые были.
-  Мгм. У Верочки – карие. А сейчас, в августе – Персеиды или Леониды, тоже звездный поток, они с античности еще известны. У нас тут в средних широтах созвездие Персея видно круглый год. Вон их сколько, лови – не хочу! Если с часок погуляем, то можно до ста падающих звезд увидеть перед рассветом. А еще есть Квадрантиды, звездопад Квадрантиды, он тоже зимой бывает.  – Он задумался, вздохнул прерывисто и негромко произнес:

                Ночь желаний,
                Скользящий свет.
                Падают звезды.
                Тебя уже нет!

-  Вы? – Глядя в сторону, спросил полковник.
-  Ну.
-  А я никогда и не пробовал. Моего серого вещества на стихи не хватает.
-  Падают звезды, сбываются мечты.
-  А ваши сбылись?
-  Одна – да: Верочка была моей женой.


   Они ненадолго смолкают.
   На бульваре – тишина. Лето уходит скромно, спокойно,  достойно. Даже на улице пахнет яблоками и дынями. Их стойкий дух перебивает нежный, уходящий аромат липы, уже отцветшей. На ее чудом сохранившиеся на самом верху соцветия, куда не смогли дотянуться запасливые горожане, поутру еще залетают пчелы. Безмятежно и мирно на бульваре августовскими ночами.

-  Я что хотел спросить, - полковник отстегнул карабин поводка, и пойнтер мышиной масти, не ожидая команды, пошел, пошел вынюхивать следы на тротуарной плитке, -  вы не возьмете мои ключи?
-  От квартиры? Давайте, конечно.
-  Понимаете, корвалол с некоторых пор приходится принимать.  Ну, а если – что, ключи  у вас.
-  Конечно, возьму. А вы – мои.
-  Давайте. И – кобелька моего, кобелька потом - тоже. Ладно?
-  О чем разговор? Само – собой. А вы – мою Сету.      

Их негромкое бормотание и посвистывание собакам иногда не дает мне заснуть, и я, полусонная, выхожу на балкон. Стою  в теплой ночи и слушаю, как цвиркает фонтан за липами, смотрю на кружевную вязь деревьев, пронизанную желтым светом фонарей, слушаю сонное шлепанье волн у парапета и вспоминаю, как вечером садилось за рекой утомившееся за лето солнце.