Мрак. Сад. Храм. Прозрение - 1

Наконец я очнулся — медленно, будто выползая из тьмы. Сознание возвращалось обрывочно, и то местами, а первое, что я ощутил, — леденящую пустоту вокруг. Лежал я на чём-то твёрдом и довольно холодном, а воздух… Он был невыносимо тяжёлым, пропитанный запахом сырости и гнили, с едва уловимой примесью плесени. Приоткрыв глаза, я тут же пожалел об этом.

Я находился в пространстве, которое невозможно было назвать «местом». Это, пожалуй, напоминало нечто: безликое, чуждое, будто вырванное из кошмарного сна. Стены, потолок, пол — всё сливалось в монотонную серую массу с болезненным зеленоватым отливом, казалось, что мир здесь был сотворён из застоявшейся желчи. Мне захотелось зажмуриться, зарыться в небытие, лишь бы не видеть этого безумия. А ложе, на котором я лежал, оказалось надгробным камнем.

«Это неестественно. Этого не может быть в действительности», — как скороговорку, повторял я, но реальность безжалостно напоминала о себе. Воздух был густым, словно вязкий сироп, и каждый вдох давался с трудом, будто лёгкие пытались пробиться сквозь невидимую преграду. Я попытался пошевелиться — тело отозвалось тупой, ноющей болью, будто после многочасового оцепенения.

Память рассыпалась на обрывки. Я помнил до — яркий солнечный день, шум города, разговор… чей-то голос, оборвавшийся на полуслове. А потом — провал. Чёрная бездна, поглотившая всё. Как я здесь оказался? Что произошло между тем моментом и этим холодным камнем под спиной?

Я приподнялся на дрожащих руках, огляделся. Ни дверей, ни окон — только это бесконечное серое пространство, поглощающее звук и свет. 

Вдруг в сознании вспыхнул образ: тёмная улица, дождь, чей-то силуэт, стремительно приближающийся… Но прежде чем я успел ухватиться за эту нить, видение растаяло, оставив лишь тревожное ощущение надвигающейся угрозы.

«Сосредоточься, — приказал я себе. — Вспомни. Хоть что-нибудь».

Но память молчала. Лишь этот камень, это пространство и гнетущая тишина, в которой каждый удар сердца звучал как приговор.

Сначала — боль. Острая, пульсирующая в правой голени. Я опустил взгляд и с ужасом увидел рану, из которой медленно сочилась кровь. Капли падали на пол, оставляя тёмные пятна, и этот звук казался единственным живым звуком в этом мёртвом пространстве. Я провёл пальцем по ране, затем поднёс его к губам. Кровь. Настоящая. Солоноватая. Ещё тёплая.

«Сон не болит», — подумал я, и от этой простой мысли внутри всё сжалось.

Я попытался подняться, но тело будто налитое свинцом, не поддавалось мне. Каждое движение требовало невероятных усилий. Дыхание вырывалось отдельными всхлипами, а в висках стучало: «Ты здесь. И это действительно явь».

Оглядевшись, я попытался найти хоть что-то знакомое, хоть малейший ориентир, который помог бы понять, где я и как сюда попал. Но вокруг лишь серые стены, покрытые чем-то скользким, напоминающим застывший кисель. Это вещество медленно стекало вниз, образуя причудливые потёки. Потолок нависал низко, угрожающе, готовый в любой момент обрушиться и похоронить меня заживо.

В метре от меня внизу зияло отверстие — чёрный провал, бездонный и молчаливый. Я подполз ближе, преодолевая страх, и заглянул в него. Ничего. Абсолютная тьма, поглощающая даже слабый свет, который здесь, казалось, рождался сам по себе, без источника. От этого зрелища меня охватил ледяной ужас, а в голове зазвучал голос: «Шагни. Просто шагни. И всё закончится».

Отпрянув назад, я сжал кулаки. «Нет. Я не сдамся». Но сомнения уже впивались в сознание, как острые когти. Как я здесь оказался? Есть ли выход? Вопросы множились, но ответов не было.

Я снова попытался встать. На этот раз ноги хоть и подчинились мне, но каждое движение отдавалось новой волной боли. Я сделал шаг, затем ещё один, цепляясь за стены, которые словно отталкивали меня, покрываясь очередными слоями  субстанции.

Вдруг я заметил, что на одной из стен, в сером мареве, проступило пятно. Оно было чуть светлее, почти прозрачное, но в нём угадывались очертания… двери? Я рванулся к нему, забыв о боли, о страхе, обо всём на свете. «Выход! Это выход!»

Но когда я коснулся пятна, оно растаяло. Я ударил по стене кулаком. Из неё вырвался тихий, протяжный стон, будто само пространство жаловалось на мою дерзость.

Я опустился на пол, чувствуя, как последние силы покидают меня. Вокруг — тишина, лишь моё прерывистое дыхание - единственное что я слышал. 

Я был один. Совершенно один в этом безумном, чужом мире, где законы сущего исказились до неузнаваемости. Здесь не было ни прошлого, ни будущего — лишь сиюминутная реальность, застывшая в зловещей неподвижности. Стены, казалось, сжимались вокруг, а воздух был пропитан тяжёлым предчувствием безысходности.

И в этот миг, когда отчаяние готово было поглотить меня целиком, в сознании вспыхнула чёткая мысль: чтобы выжить, мне недостаточно просто найти выход. Нет, этого будет мало. Мне предстоит разгадать тайну этого места, проникнуть в его суть, понять его извращённую логику.

А для этого… Для этого придётся сделать самое страшное — заглянуть в самую глубь своего страха. Туда, где находятся самые тёмные уголки души, где прячутся невысказанные кошмары и давние ужасы и спрятанные тайны. Только встретившись с ними лицом к лицу, я смогу обрести силу, необходимую для побега из этого кошмара.

Прислушался, едва уловимый звук, будто шелест сухого листа по камню. Чей-то голос. Такой слабый, что я едва не счёл его игрой измученного разума. «Может, показалось?..» — мелькнула мысль. Но в этом безжизненном пространстве даже призрачный отголосок человеческого присутствия был шансом. Крохотным, неопределённым, но — шансом. Лучше, чем бесконечная тьма неизвестности.

Я попытался ответить — и не смог. Горло сдавило, словно железным обручем. Ни звука. Только безмолвный выдох. Тогда я собрал всю волю, напряг голосовые связки и выкрикнул что есть мочи. Голос прорвался — но это был не мой голос. Хриплый, надтреснутый, будто принадлежащий кому-то другому.

Замер, прислушиваясь. Звук повторился — едва различимый зов, доносящийся откуда-то издалека. Постепенно я начал различать в нём человеческую интонацию. Не радость, не приветствие — скорее, мольбу. Кто-то взывал о помощи.

Что означали эти обрывки бессвязной речи? Вряд ли они несли весть о спасении. Но я чётко осознавал: этот голос — мой ориентир. Он проведёт меня сквозь серо-зелёный туман, который, словно канцелярский клей, лип к коже, сковывал движения, затуманивал разум.

С трудом поднявшись, я двинулся вперёд. Шаг за шагом, медленно, как черепаха, боящаяся опрокинуться на спину. Туман клубился вокруг, скрывая опасности. Чуть левее чудился провал — бездонная пасть, готовая поглотить неосторожного путника.

Я шёл, будто водолаз на океанском дне, облачённый в тяжелейшую экипировку. Каждый шаг требовал неимоверных усилий. Полумрак размывал очертания предметов, превращая их в причудливые силуэты — то ли реальные препятствия, то ли порождения моего измученного воображения.

Что ждало впереди? Я не знал. Но продолжал идти, цепляясь за звук голоса, как за нить Ариадны. Боялся, что он исчезнет, растворится в безмолвии этого жуткого места. Время теряло смысл — минуты растягивались в часы. Я не смел ускорить шаг, опасаясь ловушек, которые мерещились в каждой тени.

Тело наливалось свинцовой тяжестью. Движения становились всё медленнее, будто сама реальность сопротивлялась моему продвижению. Казалось, я бреду уже много часов, хотя разум подсказывал — не прошло и десяти минут.

Когда отчаяние уже готово было поглотить меня целиком, когда в горле встал ком безысходности, впереди забрезжил свет. Не яркий, не ослепительный — слабый, дрожащий луч, но он был. Это был не просто свет — это была надежда. Она хлынула в душу, смывая слой отчаяния, словно живительная вода, очищающая от скверны.

Я ускорил шаг, боясь, что мгла вновь поглотит этот робкий источник света. Каждый шаг отдавался в теле болью, но я шёл — шёл к спасению. Постепенно туман рассеивался, и вскоре я разглядел дверь. Она была приоткрыта — едва заметно, но достаточно, чтобы я увидел проблеск иного мира: светлого, чистого, свободного.

На мгновение я замер, прислушиваясь к тишине. Только моё тяжёлое дыхание и бешеный стук сердца нарушали безмолвие. Кто звал меня? Почему? Ответ остался сокрыт в тумане. Тот жалобный призыв, что привёл меня сюда, так и остался загадкой.

Но раздумывать было некогда. Собрав последние силы, я шагнул вперёд — прямо в ослепительный свет.

                (продолжение следует))