Я люблю тебя, жизнь

Я люблю тебя, жизнь

Он проснулся. Или даже не проснулся, это, скорее всего, сон покинул его. Глаза ещё закрыты, и он не хотел их открывать, чтобы не прогнать от себя сон, только что что приснившийся ему.
Он даже не мог вспомнить, о чём именно этот сон, но в нём он себя чувствовал так хорошо и спокойно, что не хотел расставаться с этими ощущениями от покидающего его сна.
Приоткрыв глаза, он посмотрел на часы. Да, уже почти восемь. Надо вставать.
За окном просматривалась ещё серая мгла, и из-за этого так не хотелось покидать тёплую постель.
Повернув голову, он посмотрел на жену, на её такое даже во сне прекрасное лицо.
Хотя морщинки, которые он так любил целовать, кое-где проступали на нём. Волосы с густой проседью, когда-то кудрявые и яркие, разметавшись, лежали на подушке, поэтому её лицо как будто окружал светлый ореол.
Он протянул руку и осторожно их погладил.
Но она не почувствовала этого прикосновения. Она, как и прежде, безмятежно спала. Вздохнув, он осторожно встал с кровати, стараясь не скрипеть пружинами матраса.
Осторожно обойдя кровать, он ещё раз посмотрел на столь дорогое ему лицо и, выйдя из спальни, босиком прошлёпал по холодному полу на кухню.
Для начала он собрался приготовить завтрак. Надо что-то делать. Надо шевелиться, двигаться, думать, чтобы продлить дни, которых уже не так-то много и осталось прожить.
Он чувствовал, что их, этих дней, оставалось всё меньше и меньше, но так хотелось жить, поэтому надо что-то делать, суетиться, двигаться, чтобы продлевать её, эту жизнь.
На кухне он открыл один шкафчик и заглянул туда. Там оказалось пусто. Во второй — там он увидел то же самое. Он знал, что в каком-то из этих ящичков что-то оставалось. Но всё равно по инерции открывал их скрипучие дверцы, оглядывая пустые полки.
Открыв последний нижний ящик в столе, он увидел там небольшой пакет. Хотя знал, что он там лежит, но всячески оттягивал тот момент, когда этот пакет попадётся ему на глаза. В нём находилась манная крупа, а рядом стояла распечатанная бутылка с растительным маслом.
«Хорошо, — подумалось ему. — Сегодня я сделаю манную кашу».
Хотя молока не было. Придётся делать её на воде. По старой привычке он заглянул в холодильник, хотя тот уже несколько дней стоял отключенный. Что ему зря работать? Ведь он же пустой.
Хотя раньше, когда в его дом приходили гости, он всегда ломился от продуктов. Там всегда стояли кастрюли, полные еды. Иной раз для них даже не хватало места и приходилось умудряться расставить их правильно, чтобы холодильник закрылся.
Он всегда с такой радостью готовил обеды и ужины, ожидая в гости детей и внуков.
А сейчас кого ему ждать? Некого. Кому он нужен? Да он и сам этого не знал. Он только знал, что нужен той, которая сейчас тихонько спит рядом, в соседней комнате. Он знал, что каждый её вздох продлевает ему жизнь, и старался делать всё для того, чтобы она спокойно и мирно дышала и, как и прежде, задорно смеялась.
Он нагнулся, достал из шкафчика небольшую кастрюлю, налил воды, включил плиту и принялся кипятить воду.
Но тут раздался звонок. Единственный, что их всегда тревожил, так это телефон. Он быстро, насколько позволили ему силы, подошёл к телефону и снял трубку.
Оттуда послышался бодрый юношеский голос:
— Дед, ну ты как там?
— Я? Ну, я ничего. Проснулся. Ещё не умылся, но хочу что-то приготовить покушать. — Осторожно проговорил он, опасаясь громким голосом разбудить её.
— Подожди, ничего не готовь. — Я сейчас подъеду, — продолжил бодрый голос внука.
— Хорошо, я подожду, — только и вырвалось у него.
— Спустись вниз. Я буду через десять минут, — чувствовалось, что внук, как всегда куда-то торопится.
— Хорошо, — покорно произнёс он. — Я сейчас спущусь во двор.
Положив трубку, он прошёл в комнату. Его родная, ненаглядная жёнушка, слегка приоткрыв глаза, спросила:
— Кто это звонил?
— Да внучок наш. Птенчик твой. Он беспокоится о нас. Сейчас он подъедет, — успокоил он её.
— А-а, — только и протянула она. — Поцелуй его за меня.
— Хорошо, ты не волнуйся, полежи ещё немножко. Я быстро вернусь.
— Хорошо. — Тяжело вздохнув, она вновь закрыла глаза и отвернулась.
Через мгновение послышалось её равномерное дыхание. Она сразу же заснула. Он вновь залюбовался на неё, как она спала.
Это было что-то невероятное. Сколько лет прошло с того дня, когда он впервые увидел её прекрасное, точёное лицо в первых утренних лучах, проникших в комнату из-за полузадёрнутых штор и освещавших её. Он тогда с любовью смотрел на неё и не мог отвести взгляда от её лица. И сейчас он точно так же, вспомнив те далёкие годы и то незабываемое утро, смотрел на неё, как она спит и спокойно дышит.
Он ещё некоторое время смотрел на эту мирную картину, а потом, выйдя в коридор, накинул куртку и вышел на лестничную площадку.

Спустившись вниз, он открыл дверь на улицу и вышел во двор.
Внук ещё не подъехал. Машины стояли везде, где только можно приткнуться, поэтому он вышел на середину двора и огляделся.
Неожиданно подъехал чёрный джип, из которого раздался знакомый голос:
— Дед, иди сюда, чего ты там стоишь?
Услышав родной голос, он обернулся и подошёл к водительской двери машины, откуда выглядывало улыбающееся лицо внука.
— Ну, как ты там? — беззаботно спросил тот, протягивая ему руку для рукопожатия.
— Да ничего, — он пожал плечами, — хорошо. Бабушка спит, а я вот уже проснулся. Хотел что-то приготовить, но кроме манки ничего не нашёл.
— Чего ты там собрался готовить? Открой заднюю дверь и возьми пакеты. Там я вам еды купил. И готовь себе на здоровье.
— Да ты что? — неподдельно удивился он, посмотрев в окно пассажирской двери и увидев пару огромных пакетов с различными свёртками на заднем сиденье. — И это всё нам? — он поднял глаза на внука.
— А кому же ещё? — в голосе внука проскользнула обида. — Конечно, вам. И счета ваши за квартиру я оплатил. Чеки там же лежат, в пакете, сверху. Ты потом просмотри их. Так что живите спокойно, не волнуйтесь. Мы о вас всегда помним и любим. Через недельку заеду, проведаю вас. Сейчас некогда, извини, на работу опаздываю. Танюшка через пару дней заедет. Она уже у вас уберётся и стирку устроит. Так что вы там не унывайте! Мы всегда о вас помним, — всё так же широко улыбаясь, говорил внучок, глядя на деда.
Да и какой это внучок? Это высокий, статный парень с обаятельной улыбкой. Невольно вспомнилось, как он его маленького забирал из садика и тот с криком: «Дедушка!» летел к нему на руки. А оказавшись на руках, одаривал любимого дедушку лучезарной улыбкой.
— Не знаю, на сколько продуктов хватит вам, - продолжил внук, - но у вас же и пенсия ещё есть, а если что понадобится, то ты мне сразу звони. Я сразу же подъеду.
«Да… пенсия есть, но сколько её, той пенсии?» — невесело подумал он про себя, не ответив на слова внука.
Открыв заднюю дверь в машине, он потрогал пакеты. Они весили, наверное, килограммов по шесть-семь каждый, не меньше. Все продукты сложены в отдельных пакетиках, а сверху них лежала стопка счетов за квартиру.
И тут его сердце мягко сжалось, а грудь наполнилась любовью к внуку.
«Хорошо, что он не забывает нас, — опять невольно подумалось ему. — Его бы родители вспоминали об этом почаще».
Сняв пакеты с сиденья, он поставил их на землю. Внук, не вылезая из машины, поинтересовался:
— Ну что, дед, забрал? Всё, давай, пока, а то меня на работу срочно вызвали. Опаздываю.
— Хорошо, спасибо, дорогой ты мой. Плохо, что ты не зашёл и не поцеловал бабушку. А она передала, что тебя целует.
— Я обязательно заеду на днях, — торопливо проговорил внук. — С тортиком заеду. Вот тогда и чайку попьём, и расцелуемся. А сейчас некогда, ты меня извини, — он улыбнулся и пожал плечами.

Машина быстро развернулась и уехала, оставив за собой только слабый запах выхлопных газов, а он с сожалением смотрел ей вслед.
Да, сейчас все бегут. Сейчас всем некогда. У всех куча неотложных дел. И он, когда был молод и полон сил и энергия из него била ключом, точно также бегал.
А недавно, побывав на кладбище у папы с мамой, он долго сидел в тишине у их могилы и думал о том, как бы хорошо услышать папин голос и как бы хорошо сейчас почувствовать тёплую руку мамы, поглаживающую его непокорную шевелюру.
Но это уже невозможно. Их нет. Они ушли и, по всей вероятности, он скоро с ними там встретится.
Но, стряхнув с себя невесёлые мысли, он, с трудом приподняв пакеты, пошёл к двери подъезда и, открыв её, с трудом поднялся на первую площадку, передохнул, а затем поднялся и на вторую. Отдышавшись, достал из кармана ключ и открыл квартирную дверь.

Пройдя на кухню, разобрал пакеты, выложив всё, что в них находилось на стол, и принялся рассматривать, что же внучок сегодня принёс ему.
Да тут и сыр, и колбаса, макароны и различные крупы! Та же самая манка и даже сливочное масло.
О! А вот и пакет молока. Значит, сегодня он приготовит для своей любимой и ненаглядной не простую манную кашу, а кашу с молоком!
Как всё замечательно! От ощущения заботы о себе, на душе у него стало тепло, а из краешка глаза выкатилась непрошеная слезинка.
Всё-таки есть кто-то на земле, кому они и в самом деле нужны. Родная кровиночка, которую он оставил на земле, побеспокоилась о нём, и смогла выразить хоть так свою благодарность.
Хоть и не умеет выражать свои чувства словами этот внук, но его дела всегда без лишних слов говорили за себя. Поэтому он не обижался на него, что тот не нашёл времени, чтобы зайти и хоть немного поговорить, а они бы с жёнушкой полюбовались на его стать и лучезарную улыбку.
Осмотрев то, что лежало на столе и, включив холодильник, он сложил в него продукты.
Остальные пакеты разложил по полочкам шкафчиков и с удовольствием присел на стул.
«Да, сейчас я приготовлю кашку», — радостно подумалось ему.
Вдруг в соседней комнате раздался скрип пружин кровати и, услышав, как она осторожно встала с неё, он с нетерпением смотрел на проём кухонной двери, где она вот-вот должна появиться.
Она в накинутом халатике вошла в кухню, ласково улыбнулась и прошла к нему, сидящему с опущенными руками на стуле. Наклонившись, она поцеловала его в щёку, ласково произнеся:
— Доброе утро, солнышко, — а потом, оглядев кухню, с удивлением спросила: — А ты что тут делаешь?
— Сижу жду тебя, моя родная, — он приобнял её за талию. — Как хорошо, что ты у меня есть! — и посмотрел ей в глаза.
Улыбнувшись в ответ на его слова, ещё тёплыми и мягкими от сна руками она обняла его седую голову, а он лицом, прижавшись к её телу, ощутил тепло постели и её непередаваемый запах, такой вкусный и дурманящий, исходивший от неё всегда.
В руках он держал своё счастье. Сколько его осталось у него? Он и сам не знал, но оно у него есть. Он ощущал его сейчас в своих руках и только это держало его на поверхности жизни, заставляя радоваться ей каждую минуту.
«Спасибо тебе, жизнь, за то, что ты меня этим одарила!» — невольно подумалось ему.
Ещё плотнее прижавшись к жене, он крепко обнял её талию, не в силах разомкнуть рук, чтобы через мгновение отстраниться и, заглянув в её прекрасные глаза, начать новый день.