Медсанбат 25

Не сказать, чтобы под гул аплодисментов санитарный батальон вошёл в деревню, хотя встречали его, наверное, все жители.
 
– Кто председатель? – Полякова из кузова словно с трибуны.

– Я! – Гордо ответил древний старик даже не с седой, а белой, как черёмуховый цвет, бородой.

– Где найти самый светлый дом и нам нужно много кипятка.

– Много – это сколько?

– Вёдер десять – пятнадцать…

– Двадцать пять и крутого! – из другой машины подола голос Скобелева. – И чем больше первача, тем лучше!

Народ, хоть и мужиков в нем было раз, два и обчёлся, загудел.

– Только первач или спирт!

Старик махнул рукой, гуденье смолкло.

– Егор, займись кипятком, – старик повернулся к старику. – Ты как раз баню с утра затопил. Илья, собери всё, что горит, а ты, Светка, веди их, – старик показал головой на колонну к Ведьме: там и светло и приправы имеются… Бабы, есть готовить, собрать чистые льняные тряпки. И ничего не прятать! Может быть, жёны и матери этих солдат будут спасать ваших мужиков и сыновей. Делиться на стрелицких и рищёвских будем после победы, а сейчас мы один народ – иначе сомнут всех!

– А где, Фома, твои «дрищёвские» были, когда нас раскулачивали?

– Раскулачивали? – Старик усмехнулся в белую бороду. – Чего, Клавка, молчишь? Это когда пять лет назад в Стрелице самогонные аппараты конфисковывали? Так и гнала бы для своего Васьки, а не на продажу в район. А то приладились, что в половодье в деревню не попасть и гнали по две недели на весь район. Ещё скажи, что ничего нет! найду – расстреляю по законам военного времени как саботажницу!
 
– У тебя, Фома, стрелялка-то хоть работает?  – в свою очередь усмехнулась Клавдия, надеясь, что бабы засмеются.
 
Но в ответ зазвенела тишина – все пошли выполнять приказ председателя.
Не получив поддержки, Клавдия вздохнула:

– Черт с тобой, Фома! Забирай флягу, но четверть не отдам – самим жить надо, в Стрелице детей полно - и компрессы потребуются и ранки будут. Сам знаешь мой первач всем первачам первач!


Пока председатель переругивался с дояркой, в колонна санбата подъехала в большой красивый дом, возле которого стаяла молодая, красивая женщина.

– Сначала разгружаем машины, и уводим их в лес, потом подводы - Фома скажет к кому их вести, – говорила она словно всё знала заранее и была к этому готова.
 
Началась разгрузка машин. Ефремов принимать раненых, и только Ушков поднял первого, как женина строго сказала: 
 
– Оставь его, Михалыч, ему не много осталось – пара суток.

– Это что ещё за диагноз? – крикнула военврач второго ранга. – Ушков, снимай раненого! Без операции он не протянет и суток!

– А на вторые его грудину разорвет, Александра Васильевна, кусок железа. У меня другие «диагнозы» …