Медсанбат 27

– Помоги! Теперь слушай! – Алёна работала и говорила. – Ты всех своих знаешь, ну почти всех. Чувство опасности у тебя есть, но только у тебя. И только для тебя, но ощути себя всеми, кого знаешь, и почувствуешь опасность для всех. Помоги!
Михалыч вздрогнул.
 
– Помоги! – требовала Алёна, но Ушков не шевелился – он видел будущее. И не отдельного санитарного батальона энской дивизии, а всей страны, в размерах которой и целая армия не очень видна…

Алёна снова крикнула потом повернулась к санитару, готовая его обругать, но увидев его лицо, едва не упала.

– Господи! Четыре года с лишним горя и смертей! Как это пережить? – но видение близкой смерти раненого заставило ведьму ударить Михалыча в лицо. – Работаем, а то не спасем!


Уже несколько часов медсанбат работал как проклятый – времени было мало, а раненых много. Врачи, сёстры и санитары резали и шили, латали и меняли повязки, носили раненных в операционную и обратно, кормил и поили. Даже белый халат Оленьки где-то уже был красным от чужой крови, а местами мокрый от пролитой воды и пота санитарки. Только водители и ездовые занимались своим транспортом да Забелин с Дядей Мишей болтались неизвестно где.


– Помоги! – попросила Алёна, когда закончила с раненым, и Михалыч помог ей лечь на пол. – Сил больше нет. Как они могут столько работать?
 
– Доча, – вздохнул санитар. – Это их работа и ничего другого они не должны делать, а ты должна всё. На всё всегда и сразу никаких сил не хватит. Полежи, отдохни – нельзя жизненную силу другим отдать: самой не останется, а ты нужна деревне особенно в эту пору – санбат уйдёт, а она останется. Дети, старики да бабы и все на тебе с председателем. Полежи, милая, отдохни. – санитар провел по Алининому лицу кистью десницы.
 
– Михалыч, – воздохнула она, засыпая, – Тебя учить нечему больше. береги своих… я… своих… в месте – наших… И… мне жаль тебя… если тебе открылась смерть…, то жизнь была не лёгкой… – глаза Алёны закрылись…

Медсанбат всё ещё работал как проклятый.  Врачи, сёстры и санитары резали и шили, латали и меняли повязки, носили раненных в операционную и обратно, кормил и поили. Белый халат Оленьки был уже был грязным от чужой крови и земли с чужих гимнастёрок. И только Забелин с Дядей Мишей и разведбатом до сих пор болтались неизвестно где, прикрывая их от противника.