Забвение

Я вам так скажу, забвение — вещь непростая, похожая на тлен прошлогодней листвы: оно одновременно и разрушение, но и своего рода освобождение. В нём есть странное ликование пустоты, где поражение становится неотличимо от победы.

А тут ещё и память цементирует вход в прошлое. Но я ловлю себя на том, что посылаю в пустоту старые, набившие оскомину фразы. Не помню, кому предназначавшиеся. Ветер подхватывает слова и уносит вдаль, а тишина вдруг начинает звучать. Это не призрак и не обман чувств. Просто память научилась говорить со мной без слов, пробиваясь сквозь стену, которую сама же и возвела.

И в этом диалоге отчаяние обретает своеобразную, щемящую сердце красоту. Оно перестаёт быть тупиком и становится переходом — ведь за любой грозой неизбежно следует радуга. В такие минуты особенно хочется немного света и хотя бы недолгого помолчать.

Закрываю глаза. Представляю, как этот свет струится сквозь ветви старого тополя во дворе нашего детства. Тёплый, золотистый, почти осязаемый. Он ложится на ладони, будто прикосновение руки, которая когда-то вела меня за собой, и я понимаю: беспамятство порой кажется спасением не из-за слабости, а из-за усталости от душевной боли.

Возможность остаться неузнанным. Скрыться от чужих взглядов и вопросов без ответов. Манит, как тихая осенняя тропа. Я иду по ней, слушая, как под ногами шуршат багряные и золотые листья. Вдруг ощущаю, как передо мной приоткрываются двери в Эдем. Не в библейский рай, а в то тихое место, где всё по-другому. Где боль теряет остроту. Воспоминания становятся мягкими, как туман над рекой на рассвете. А прошлое перестаёт ранить, превращаясь в светлую грусть.

 Молчание здесь — особая музыка, вечная песня, что сопровождает человека от начала до конца. Мы учимся говорить, кричать, спорить, но в глубине души всегда помним эту изначальную тишину.   Тот первый вдох, ещё не знающий слов. И тот последний выдох, что растворяется в вечности. Она окружает нас всю жизнь, лишь изредка уступая место шуму мира.

Человеческая жизнь так скоротечна… Мы приходим в мир слабыми и беззащитными — и такими же, в сущности, его покидаем. Всё, что мы нажили, чем гордились, о чём мечтали, остаётся где-то позади. Путь подходит к концу, ангел, что шёл рядом все эти годы, тихо провожает нас в последний путь.

 Я представляю его как старца с добрыми глазами: он не говорит ни слова, только мягко кладёт руку на плечо и кивает в сторону уходящего поезда. Вагон уже тронулся, но я ещё успеваю заметить, как он улыбается мне вслед. Улыбка спокойна: без печали, без упрёка. С той мудрой нежностью, что многое знает. Тут расставание, а это тоже часть пути. Пускай забвение, как осенняя листва, готовит почву для новой весны.

                февраль 26-го.)"