Катька Глава первая

Катька

Глава первая

В кубрике стоял невероятный ажиотаж. Парни собирались на танцы. Каждый старался погладиться и выглядеть пристойно на так долго ожидаемом вечере.
Не часто в училище устраивали такие вечера, но этот, посвящённому седьмому ноября, все долго ждали.
Лёнька вместе со своими друзьями Мишкой Ковалёвым, Серёгой Васильковым и Геной Лунёвым с полной серьёзностью готовились к новым знакомствам. Ведь на вечер могло прийти много девчонок и требовалось показать себя в лучшем виде.

***
Серёга – бегун на короткие дистанции и имеет первый разряд. Сам он из Майкопа.
Гена, высокий статный брюнет из Подмосковья имеет первый разряд по волейболу.
Мишка - лыжник. Он из Ленинграда Тоже перворазрядник.
Лёнька познакомился с ними, во время поступления в ЛВИМУ. Там они вместе подали заявление и приехали в Мурманск, а после зачисления, из-за своих спортивных достижений, их всех вместе собрали в спортроте.
Лёнька не жалел, что оказался в ней. Дисциплина соответствующая, ни на минуту не дающая расслабиться в течение дня.
Начиная с подъёма и до отбоя, они находились под неусыпным оком командира роты Максакова, но парни меж собой его называли Максиком.
В спортроте жило около пятидесяти ребят. В основном с первого по третий курс. Ребята с более старших курсов уходили из неё из-за жёсткой дисциплины и строгости режима, да и спортивные навыки у них терялись из-за длительных плавательских практик.
Максик с самого утра и до позднего вечера держал своих питомцев в «оптическом прицеле». С первого сигнала команды «подъём», парни носились, как заводные. Сначала интенсивная физзарядка на открытом воздухе в любую погоду. Усиленный завтрак и развод на занятия. Тут для ребят заканчивалась власть Максика, и они переходили под начало командиров своих рот, где официально числились. Тут можно было и сачкануть, особенно когда роты расходились на лекции и практические занятия. Но после занятий всё возвращалось на круги своя. Парни вновь попадали в стальные лапы Максика. Он хоть и невысокого роста и не особых атлетических сложений, но от его взгляда ни один из его питомцев просто так и вздохнуть свободно не мог.
Обед и самоподготовка проходили под его «чутким» руководством, потом тренировки, после которых курсанты вновь оказывались под оком командира. А когда после вечерней поверки звучала команда «отбой», то только тогда парни оказывались предоставленными сами себе. А что можно делать в это время, как только не обнимать родную подушку и задавать храпака, чем до самого утра парни усердно и занимались.
А когда Максик сам спал и отдыхал, для всех его питомцев оставалось загадкой, потому что Лёньке иной раз казалось, что он контролирует всё и даже знает, кто чем дышит в данный момент.

Больше всего Лёнька подружился с Мишкой. Он чуть ли не на голову выше Лёньки, широкоплечий, статный с сильными руками и ногами. По лыжне нёсся, как танк. За ним, только что вихри не неслись. Для выработки выносливости, Мишке требовалось много бегать, и он этому уделял много внимания.
Это его и Лёньку как-то сблизило. Лёнька тоже, без хорошей «дыхалки» не мог работать на ринге и справляться с перегрузками. Он по себе знал, что скорость, выносливость и способность переносить перегрузки для него станут гарантией будущих побед.
Поэтому Лёнька с Мишкой часто после занятий, обеда и самоподготовки бегали вместе. Мишка, как всегда, нёсся впереди, а Лёнька старался не отставать от него, выполняя все манёвры, совершаемые Мишкой. Тот постоянно менял стиль бега. Он то совершал скоростные длительные забеги, то делал рывки, а на подъём летел, как будто включал форсаж. Бегали не каждый день, а только в дни, свободные от тренировок. Но Лёньке и этого хватало, чтобы чувствовать себя полным сил.
Командир спортроты понял желание парней об улучшении спортивной формы и не препятствовал этому. Он даже выписал им специальные пропуска, чтобы они могли спокойно проходить мимо вахтенных, стоящих на выходных дверях в город.

***

Почистившись и нагладившись, парни по переходам в корпусах училища перешли в актовый зал.
Штрафники в нём отциклевали паркетный пол и натёрли его мастикой. Сейчас пол сиял янтарным цветом и отражал матовым блеском сияние потолочных люстр.
Обычно при проводимых лекциях их не включали. Зал освещался обычными люминесцентными плафонами. На окна повесили новые шикарные шторы, а на сцене красный бархатный занавес.
Торжественная часть сегодняшнего дня прошла днём. Все парты, стоявшие в зале во время торжественной части, вахтенная служба снесла в отдельный угол и накрыла их какой-то материей. Центр зала оставался свободным, а на сцене настраивал инструменты ансамбль «Дельфины».

Парни без стеснения зашли в зал, ведь они же второкурсники, что им стесняться. Это пусть салаги с первого курса жмутся по углам.
Их форма отличалась от формы остальных курсантов. Если первый, третий и пятый курсы с этого года носили обычную форму, как матросы в ВМФ – фланки с гюйсами, то второй и четвёртый курс оставили в старой форме. А это – чёрный пиджак с жёлтой рубашкой (как у офицеров ВМФ) и чёрным галстуком. Хотя брюки с клапаном, как у матросов и форменные ботинки. Туфли носить запрещалось, но самые отважные всё равно их носили. Такую форму им оставили ещё на один год, потому что парадная форма выдавалась на два года, а обычное синее хэбэ – на год.

Лёнька с Мишкой сразу прошли к сцене, чтобы поздороваться с ребятами из ансамбля «Дельфины», настраивающих аппаратуру. На это они имели полное право, так как летом вместе отдыхали в Лазоревском.
Конечно, отдыхали они, наслаждаясь тёплыми водами Чёрного моря с местными девчонками, а музыканты из «Дельфина» работали в одном из прибрежных кафе, а на танцплощадке в небольшом местном парке каждый вечер играли.
Мишка даже крикнул руководителю ансамбля Серёге Сычугову:
- Давайте, парни, не подкачайте! Покажите класс! – на что Серёга только на секунду прервался и потряс рукой, сжатой в кулак, типа – но па саран.
После таких приветствий они прошли к одному из окон, задрапированному тяжёлыми шторами и уселись на подоконнике.
Устроившись, парни принялись разглядывать девчонок, пришедших на вечер.
Многие из них уже примелькались на таких вечерах, поэтому они на них особого внимания не обращали, а те так же игнорировали второкурсников. Их интересовали ребята только со старших курсов.

Через пару минут созерцания зала Мишка показал Лёньке на двух скромно приткнувшихся к стене девчонок.
- Слышь, Лёнь, - Мишка наклонился к Лёньке, чтобы не перекрикивать звуки гитар, - а по-моему это девчонки здесь впервой, - взглядом указав на противоположную строну зала.
- С чего это ты взял? – повернувшись в указанном направлении, удивился Лёнька.
- Да чё-то они больно скромно выглядят по сравнению с этими грымзами, - и так же взглядом показал в угол, где вольготно расположились размалёванные девицы, готовые кинуться в атаку на старшекурсников при первых звуках музыки.
Приглядевшись, Лёнька и в самом деле отметил двух, ничем не выделяющихся на общем фоне девушек.
Одна в синем простеньком платьице с белым отложным вязанным крючком воротничком с распущенными тёмно-русыми волосами. Вторая – розовощёкая кучерявая блондинка в тёмно-коричневом кримпленовом приталенном платье.
- Точно, - подтвердил Лёнька. – Я их раньше никогда не видел…
- Так что? - Мишка хитро посмотрел на Лёньку. – Законторимся?
- А почему бы и нет, - пожал плечами Лёнька, вспомнив, как в Лазаревском Мишка всегда первым выбирал партнёрш для знакомств и никогда не ошибался.
Больше поговорить и обсудить дальнейшие действия им не дали.
На сцену вышел Валерка Туманов, вынул микрофон из стойки и привычным зазывным голосом начал вечер.
- Дорогие гости и курсанты нашего дорого училища! Позвольте мне от лица знаменитого ансамбля «Дельфины» поздравить вас с нашим великим праздником – Днём Великой Октябрьской Социалистической Революции, - Валерка повысил голос на последних нотах объявления, а музыканты разразились зажигательными аккордами под невероятную дробь барабанов, выданную Юркой Ковалем.
Дождавшись, когда парни прекратят играть, а дробь барабанов умолкнет, Валерка не менее торжественно продолжил:
- В этот торжественный день мы постараемся, чтобы вы не скучали, и он вам надолго запомнился! – «Дельфины» вновь произвели зажигательный проигрыш, а после его окончания, Валерка торжественно объявил: - А сейчас мы начинаем! Отдыхайте и наслаждайтесь! – верхний свет погас, по углам зала вспыхнули красно-зелёно-синие прожекторы, направленные на большой зеркальный шар над сценой и по стенам зала побежали разноцветные блики.
Ансамбль вновь сделал зазывный проигрыш, ударник разразился невероятной дробью, а Сычугов с пол оборота во всю мощь колонок начал горланить популярную песню «Мой адрес – Советский Союз».
Лёнька прекрасно знал, что такой репертуар им определил капитан второго ранга, «скромно» стоявший около сцены. В противном случае, как в Лазоревском, «Дельфины» вечер бы начали с более приемлемой композиции.
Но, когда народ разгорячиться, а офицер испарился, парни продолжили играть то, что им хочется. Лёнька знал, что в их репертуар входило даже кое-что из «Битлз».

При первых аккордах мелодии курсанты ринулись в центр зала и там пошла такая колговерть… Каждый выделывался, как хотел. Отреагировав на ритмичную музыку, из своего угла вынырнули грымзы и начали подделываться под ритмы парней, соблазняя их сомнительными прелестями.
После первой мелодии без перерыва пошла не менее зажигательная следующая, а вот уже после третьей, «Дельфины» перешли к более плавным композициям.
Тут уже те, кто во время трясок в центре зала отхватил себе пару, начали с ними плавно раскачиваться, неуклюже перебирая ногами.
Лёнька – танцор ещё тот! Как мама ни старалась, научить Лёньку танцевать вальс или что-то вроде этого, он так и не освоил это перебирание ногами и топтание на месте, поэтому не кинулся в кучу-малу первого и последующих танцев.
Он наблюдал за девчонками, на которых первоначально обратил его внимание Мишка. Те тоже никуда не кинулись, а продолжали скромно стоять у стенки.
Когда первые эмоции в зале поулеглись, а курсанты станцевали несколько танцев уже с выбранными девчонками, Лёнька толкнул Мишку в бок.
- Чё, так и будем тут торчать? – состроив недовольную гримасу.
- Подожди, - Мишка положил ему руку на плечо, - не волнуйся. Всё будет абгемахт… Куда ты торопишься?
- Тогда нафиг мы сюда припёрлись? – уже начал злиться Лёнька, пытаясь освободить плечо от Мишкиной хватки. – Ты что, собрался так у этого долбанного окна весь вечер проторчать?
- Подожди, - тихо увещевал Мишка засуетившегося Лёньку. – Щас пойдём…
И тут зазвучала душещипательная мелодия песни «Дорогая пропажа». Мишка тут же подорвался и кивнул Лёньке:
- Пошли.
Они пересекли зал и подошли к этим двум незаметным девчонкам. Но, наверное, не одни они следили за ними, так как Мишка широким жестом преградил путь двум первокурсникам и вежливо поинтересовался у замерших от неожиданности девчонок.
- Девушки, как я рад вас видеть! Наконец-то я нашёл свою пропажу! Я всё ищу и ищу её, а она вот где! Стоит и никак не хочет сознаться, что она нашлась! – всё это Мишка произнёс проникновенным баритоном, от тембра которого у Лёньки в глубине душе даже что-то затрепетало.
Что уж тут говорить о девчонках, на которых уже полчаса никто внимания не обращал, а тут первокурсники отвергнуты, а парни с двумя лычками на рукаве излучают столько симпатий.
На Мишкину тираду девчонки даже и ойкнуть не успели, как он, не снижая темпа обработки таким же проникновенным баритоном продолжил:
- Меня зовут Миша. И это не потому, что я такой огромный, как медведь, а просто потому, что меня так назвала мама, - и сделал полшага в сторону замерших девчонок.
От его шутки они невольно отпрянули и рассмеялись.
Лёнька тут же понял, что Мишка выбрал верную тактику и тоже представился:
- А я лучший друг этого увальня и зовут меня Лёня, - и раскланялся перед девчонками. - А, если мы продолжим наше знакомства, то можно и Лёнька, ну, а если я вам ну о-очень сильно понравлюсь, то можно и Лёнечка, - и, увидев, что завладел вниманием девчонок, тем же игривым тоном продолжил: - Ну, вот видите, мы с вами уже познакомились, но до сих пор не знаем, как вас зовут, - и, слегка наклонив голову и протянув руку девчонке в синем платье, заглянув ей в глаза: - И?.. – застыл он в ожидании ответа.
Девчонке, видно понравилось начало разговора и, мило улыбнувшись, она ответила:
- Я – Катя, - и, показав на подругу рукой, представила её: - А это Ира…
- Тогда, что мы тут стоим Ира и Катя? – деланно удивился Лёнька. – Музыка играет, песня льётся, а мы тут стоим и о чём-то непонятном говорим. Не лучше ли этот разговор продолжить в танце? – И протянул Кате руку.
Та, под воздействием обаяния, исходившем от Лёньки, доверчиво вложила свою ладошку в его руку, а тот увлёк её в центр медленно раскачивающихся пар под слова:

И ты горько заплачешь, друг единственный мой,
Как тебя отыскать, дорогая пропажа?

Лёнька нежно приобнял Катю и, насколько позволяли правила приличия, приблизился к ней и, перекрывая звуки гитар, промурлыкал ей на ушко:
- А мне искать ничего не надо. Вот она, моя пропажа, - и покрепче сжал на талии и плече Кати свои руки.
Очарованная его словами, музыкой и атмосферой зала, Катя только подняла на него глаза и едва слышно ответила:
- А я никуда и не девалась, я сама пришла.
- Так это же замечательно! – нежно пробормотал Лёнька, очарованный водопадом волос, прикрывающих ушко Кати. – И сердце моё не молчит и будет всегда тебя тревожить, - переделал он последнюю строчку куплета.
Тут уже Лёнька почувствовал, что его слова достигли цели, потому что Катя прижалась к нему, подняла на него глаза и чуть ли не проворковала:
- И не надо, чтобы этому наступал конец.
Музыка закончилась, а Лёньке так не хотелось выпускать из своих рук девчонку, из которой только что выплеснулось откровение её души.
Несмотря на то, что почти все пары начали расходиться из центра зала, он продолжал держать в руках Катю.
Наверное, это увидел Валерка Ковалёв и выскочил на край сцены с микрофоном, громогласно объявив:
- Объявляется белый танец! Дамы приглашают кавалеров.
Тут уже Лёньке не пришлось разжимать объятий, а Катя этого и не хотела делать. И они вновь, прильнув друг к другу слушали слова:

…Первая любовь... Звонкие года...
В лужах голубых стекляшки льда...
Не повторяется, не повторяется, такое никогда…

От этого вообще расхотелось расставаться. Но и эта мелодия закончилась.
Ансамбль ушёл на небольшой перерыв, а Лёнька отвёл Катю к окну, где уже о чём-то Мишка ворковал с Ирой.
Под сверкающие лучи, исходящие от вращающегося шара, танцы продолжались. В них, так же, как и на стенах зала Лёнька видел только Катины глаза и ничего больше замечать не хотел.

Как же быстро прошёл этот вечер! Он пролетел, как одно мгновение. А когда дежурный офицер встал перед сценой и объявил:
- Наш развлекательный вечер окончен. Гостям большое спасибо, а курсантам разойтись по ротам! — Объявление дежурного офицера грязевым мазком прошлось по всему, что сейчас прочувствовал и пережил Лёнька, но Мишка, увидев огорчённого друга, ободрил его:
- Не дрейфь, Лёнька, уговорим Максика нас отпустить и пойдём, и проводим девчонок.
- Ты думаешь, он нам разрешит, ведь поверка скоро, – и Лёнька с надеждой посмотрел на серьёзного Мишку.
- А куда он денется, влюбится и женится, - шутливо пропел Мишка, на что Лёнька тяжело вздохнул:
- А я, кажется, тово…
- Чего тово?.. – не понял его Мишка.
- Кажись, втрескался… - и Лёнька за пониманием посмотрел на Мишку.
- Ха! - хохотнул Мишка. – И в который раз?
- Да ну тебя, - махнул рукой на него Лёнька. – Вечно ты со своими прибамбасами.
- Ну, не обижайся, Лёнь, - Мишка приобнял за плечи своего друга. – Пошли лучше к Максику. Может разрешит не приходить на вечернюю поверку?

Когда Максаков увидел цветущие физиономии друзей, то понял их без слов.
- По случаю праздника, вечерняя поверка сегодня переносится на двадцать три часа. По прибытии обязательно доложиться старшине роты. Ну, а если опоздаете, то получите по полной, - погрозив при этом пальцем. - А сейчас кру-у гом марш! И, чтобы я вас через пять секунд здесь больше не видел.
Парни не стали испытывать судьбу и, похватав шинели, помчались на первый этаж главного корпуса. А там их уже ждали одетые Катя с Ирой.
Лёнька, увидев девчонок, остановился и уставился на Мишку:
- Ты что, уговорил их подождать нас?
- Какая разница! – отмахнулся от него Мишка. – Главное – это мы их сейчас проводим.
И, видя, что девчонки их специально ждут и никуда не уходят, парни вместе с ними вышли из училища.

Холод сразу дал себя знать. Даже, несмотря на то что Лёнька надел тёплый тельник, ему пришлось поёжиться. Наверное, то же самое испытывала и Катя. Она ухватилась одной рукой за Иру и прижалась к ней. Лёнька шёл рядом с Катей, но не решался взять под руку, а Мишка оказался понахальнее.
Увидев, как Ира неуверенно идёт по скользкому и плохо расчищенному от снега тротуару, подхватил её под руку и больше не отпускал. Лёнька, последовал действиям своего друга и со своей стороны предложил руку Кате, от чего она не отказалась.
Так оказалось идти легче, и они уже увереннее пошли к проспекту Кирова, пересмеиваясь и вспоминая прекрасно проведённый вечер.
А когда по улице Полярной Дивизии вышли на проспект Ленина к остановке троллейбуса, то Мишка поинтересовался:
- А вы вообще-то где живёте? На Кварталах что ли?
- Нет, - рассмеялась Ирине, - мы почти в центре живём. Около Пяти углов.
- Тогда зачем нам ехать на троллейбусе? – сделал удивлённый вид Мишка. - Туда идти то с полчаса. Давайте пешком туда дойдём! Или замёрзли и хотите побыстрее отделаться от нас? – в голосе Мишки зависла интрига, но Ирина, к которой, в основном и обращался Мишка, заверила его:
- Ничего мы не замёрзли, а дома сидеть и так надоело. Лучше бы прогуляться.
А так как иди в одну шеренгу вчетвером по заснеженным улицами идти было неудобно, то Мишка пошёл с Ирой впереди, а Лёнька с Катей сзади.

Вдоль тротуаров громоздились большие сугробы снега после недавно прошедшего снегопада. Расчищенной дорожки как раз хватало, чтобы удобно иди вдвоём.
Лёнька с Катей приотстали от передней пары. Он держал Катю под руку и невольно ощущал тепло её руки через шинель, от чего ему хотелось ещё крепче прижаться к ней.
С высоких фонарных столбов ярким светом светили люминесцентные фонари, разгоняя черноту ночи, а с неба на них падали мелкими искорками почти незаметные снежинки, создавая вокруг сказочный ореол. Небесная белая пыль, летевшая от парящего Кольского залива, лёгким налётом покрыла Лёнькину шинель и отложилась на белом пуховом платке Кати, удлинив и без того её густые ресницы.
Они шли вдвоём, как будто забыв, где находятся и говорили обо всём, что придётся.
Катя только в этом году закончила школу, но поступать никуда не собиралась. Говорила, что ей надо отдохнуть после учёбы. Лёньке её слова напомнили хвастливые речи Вари, соседке по улице, поэтому в душе он невольно усмехнулся, вспоминая себя, одухотворённого только одной идеей – поступить и всего добиться в жизни. А ещё его поразило то, что Катя и на работу никуда не хотела устраиваться, хотя ей уже исполнилось восемнадцать лет, тогда как Ира пошла работать продавщицей в булочную.
Но, как-то пропустив мимо ушей эти, покоробившие его слова, он с воодушевлением рассказывал об учёбе в училище и своём увлечении спортом, о предстоящих соревнованиях, а особенно, как они с Мишкой добиваются этого.
За этими разговорами они незаметно дошли до Пяти углов и вошли во двор больших жёлтых домов сталинской постройки. Пройдя дворами, вышли к новым пятиэтажкам и девчонки остановились.
- Ну вот и всё, - нерешительно прошептала Катя. — Вот мы и пришли. Я здесь живу, - показывая рукой на одну из закрытых подъездных дверей дома.
- Ты тут, что ли живёшь? – огляделся Лёнька, осматривая дом, возле которого они остановились.
- Да, - также тихо ответила Катя. – А так не хочется расставаться, - и подняла на Лёньку широко открытые глаза, в которых отражался свет уличных фонарей.
- Так ты и не расставайся, - пошутил Лёнька.
- Нельзя, - серьёзно возразила Катя. – Мама, наверное, сидит и ждёт меня. Я обещала ей пораньше прийти.
- А папа? Что, не ждёт, что ли? – удивился Лёнька.
- А папу я не помню, - невесело продолжила Катя. – Он погиб в море, когда я была ещё маленькой. Мы только с мамой вдвоём живём, - и, тяжело вздохнув, замолчала.
- Да-а, - покачал головой Лёнька. – Извини, не знал.
- Да что уж тут говорить, - мягко ответила Катя. – Давно это было. Я уже ничего из этого не помню. А мама за меня переживает. Ведь я же у неё одна.
- Я понимаю, - согласился с ней Лёнька и поинтересовался: - Так что, больше не увидимся?
- Почему? – удивилась Катя и в свою очередь задала вопрос: - А ты этого хочешь?
- Конечно хочу, - честно сознался Лёнька. - Мне с тобой хорошо и свободно.
- И мне тоже, - вторила ему Катя и тут же предложила: - А давай завтра и встретимся. Днём. В кино сходим, погуляем.
- Отлично, - обрадовался Лёнька. – Завтра как раз воскресенье и у нас будет увольнение, если сегодня не опоздаем на поверку, - и, подняв руку, посмотрел на часы. – Нет не опоздаем, - выдохнул он с облегчением. – Ещё почти час.
- Ну, тогда давай, до завтра. Приходи сюда, - Катя показала на место, где они стояли, - к часу дня.
- Хорошо, - тут же согласился Лёнька. – Давай, - и крепко сжал, протянутые ему ладошки Кати, упрятанные в мягкие шерстяные варежки.
- Тогда до завтра? – Катя игриво посмотрела Лёньке в глаза и, поднявшись на цыпочки, чмокнула его в щёку.
От такого прощания Лёнька только хлопал глазами и невольно расслабил руки, а Катя осторожно вынули из них ладошки и проскользнула к своему подъезду.
Обалдевший Лёнька молча продолжал стоять, уставясь в ту сторону, где исчезла Катя, не в силах переварить произошедшее.
Очнулся он от удара по плечу. Это, подошедший Мишка, привёл его в чувство.
- Ну что? – весело поинтересовался он. – Договорился о свиданке?
- Ага, - автоматически кивнул Лёнька. – Она сама сказала мне прийти к часу сюда завтра.
- Отлично! – обрадовался Мишка. - Как раз пообедаем в училище и придём, - а потом как-то подозрительно посмотрел на Лёньку: - Странно, - пожал он плечами, - и когда это они успели договориться, чтобы встретиться в час? Во дела! Ведь мне Ира тоже сказала, чтобы я к часу пришёл, - и пояснил: - Она живёт в доме рядом.
- Да забей, - бывало махнул рукой Лёнька. – Главное, что не зря сегодня провели вечер.
- Эт точно, - солидно кивнул Мишка и поторопил Лёньку. – А сейчас давай ка прибавим обороты и поспешим на свиданку со старшиной.
Парни развернулись и с приличной скоростью направились к остановке троллейбуса. В это время они ещё продолжали ходить.
На доклад к старшине они успели.

Конец первой главы