Таинственная улыбка-1

«Изменить своей жене… Что в этом такого? Это ведь так же естественно, как пописать сходить. Мы не задумываемся, хорошо это или плохо. Так почему же супружеская измена, которая по сути своей является удовлетворением естественных потребностей мужчины, считается грехом?» — размышлял уставший Захар, откинувшись на спинку сиденья такси.

Мысли текли вязко, словно мёд в зимнюю стужу. Он машинально провёл рукой по щетине и снова уставился в окно. Город за стеклом мигал разноцветными огнями — неоновые вывески, фары машин, гирлянды на витринах. Казалось, каждый фонарь, каждый светящийся знак насмешливо подмигивал ему, будто знал все его тайны.

«А когда жена не выполняет свои супружеские обязанности, это не считается грехом? — продолжал свои рассуждения Захар. — Конечно, иногда она снисходит до мужа, но делает это с таким нежеланием и таким выражением лица, будто ждёт трамвая на морозе. И взгляд этот… Как будто я не муж, а какое-то неизбежное неудобство, с которым приходится мириться».

Он вспомнил вчерашний вечер: как Лена сидела на диване с книгой, едва кивнула ему, когда он вошёл, и снова уткнулась в страницы. Ни вопроса о работе, ни предложения поужинать вместе. Просто молчание, нарушаемое лишь шелестом страниц.

«Вот почему, как бы богато ни был уставлен стол всевозможными яствами, через какое-то время всё приедается и хочется чего-то нового, свежего, — думал Захар. — Десерта хочется, разносолов всяких! А вот если выпить спиртного, то всё равно, что на столе: паюсная икра или солёные огурцы. Всё сметаешь! Вот почему мужики пьют водку вместо десерта. Потому что однообразие застолья надоедает быстро… И в жизни так же. Быт убивает вкус к семейной жизни».

Город за окном продолжал свой бесконечный танец огней. Неоновая вывеска кафе «Причуда» вспыхнула особенно ярко, и Захар невольно вспомнил, как они с Леной отмечали здесь первую годовщину свадьбы. Тогда она смеялась, держала его за руку, а в глазах светилась такая радость… Куда всё это делось?

«Может, я просто ищу оправдания?» — мелькнула неуместная мысль, но он тут же отмахнулся от неё.

Ему было тепло и уютно в машине, и совсем не хотелось выходить. Он бы с радостью уснул здесь, чтобы проснуться рядом с женой, беззаботно потягиваясь в постели и делая вид, что он всегда рядом с ней и по-другому быть не может.

В голове было пусто, как это всегда случалось после встречи с очередной пассией. Мыслить о чём-то серьёзном в таком состоянии совсем не хотелось, а тем более придумывать очередную легенду о своём опоздании. Он решил действовать по обстоятельствам, как получится, лишь бы не было никаких проблем.

Почему жёны иногда так не понимают главного? Ведь когда муж возвращается домой с работы — это уже повод для радости. Он жив и здоров, а что ещё нужно для полного счастья? Но Лена не радуется. Она смотрит на него с каким-то затаённым упрёком, будто он уже виноват просто тем, что существует.

— Шеф, здесь остановите, — произнёс Захар, очнувшись от своих размышлений.

Он протянул водителю смятую купюру. Тот что-то невнятно пробормотал в ответ, но благодарно кивнул головой, ловко спрятав деньги в карман куртки.

Консьержка внизу приветливо улыбнулась, поздоровалась, но Захар даже не успел заметить её — ему нужно было как можно скорее подняться наверх. Возможно, его ждала жена, а может, и нет, но это не меняло сути. Он так устал после работы, что едва держался на ногах, и все должны были это видеть. Ему нужно было заранее подготовиться и скорчить кислую мину — ту самую, что обычно вызывала у Лены виноватое выражение лица и робкое: «Может, поужинаешь?»

У двери в квартиру он долго вытирал ноги о коврик — не столько из-за грязи, сколько чтобы собраться с духом. Затем аккуратно вставил ключ в замок, стараясь не издавать ни звука. За долгие годы он отточил этот навык до совершенства: восемь раз из десяти всё получалось просто замечательно! И вот сейчас всё прошло как по маслу — дверь открылась без скрипа, он бесшумно закрыл её за собой и замер в прихожей, прислушиваясь.

Из-за закрытой двери спальни доносилось ровное дыхание. Лена, похоже, уже спала. Или делала вид, что спит — как всегда, когда он задерживался. Захар снял пальто, повесил его на вешалку, стараясь не шуметь. В зеркале прихожей поймал своё отражение: усталые глаза, напряжённая линия рта. «Неужели это и есть моя жизнь?» — вдруг подумал он с неожиданной ясностью.

Раздеваясь, он заметил на тумбочке забытый Леной блокнот. На открытой странице виднелись какие-то записи, наброски… Он наклонился ближе и замер: среди заметок о покупках и делах на неделю была короткая фраза, обведённая кружком: «Надо поговорить с Захаром. Серьёзно».

Сердце ёкнуло. Что она имела в виду? Знает ли она? Собирается ли что-то сказать? Он осторожно положил блокнот на место, чувствуя, как внутри растёт тревога. Впервые за долгое время он не мог найти оправдания своим поступкам. В голове крутилась одна мысль: а что, если всё можно изменить? Если ещё не поздно вернуть то, что было потеряно?

Но было уже поздно. Или нет?

Однако в этот момент в спальне неожиданно зажёгся свет.

— Дорогой, ты ужинать будешь?

— Но ты же спишь?!

— Нет, я всё давно приготовила. Просто прилегла, тебя ожидая.

— Ну, тогда, если только чашку чая с марципаном, — как можно более непринуждённо ответил Захар.

Он надел мягкие кожаные тапочки, в которых абсолютно не слышно шагов. Они не шлёпали по паркету, а словно парили над ним, едва касаясь поверхности, не создавая лишнего шума. В этот момент он вдруг подумал: «Сколько раз я вот так крался по собственному дому, как вор? И почему мне кажется, что я действительно виноват?» Мысль промелькнула и исчезла — он тут же отогнал её, привычно переключившись на игру.

Через минуту он появился перед женой. На его лице расцвела натянутая улыбка. Он поцеловал её и ушёл мыть руки, ссылаясь на постоянную усталость.

— Если так будет продолжаться, мне придётся искать новую работу, — говорил он, стоя у раковины и глядя в зеркало. — Я не железный, а с такой нагрузкой недолго и до инфаркта докатиться.

Затем они сидели на кухне под лампой, которая висела низко над столом, освещая лишь его крышку и создавая атмосферу лёгкого полумрака. Лица собеседников были надёжно скрыты в темноте, и Захару это было только на руку. Он мог не притворяться, устало прикрывая глаза и изредка поглядывая на часы.

— Дорогая, не пора ли нам ложиться спать? Я очень устал, — произнёс он, и его голос звучал мягко, непринуждённо. Он в совершенстве владел искусством правильной постановки голоса, умело подбирая тембр в зависимости от ситуации.

Он умел поддерживать лёгкий разговор, не забывая следить за своими словами, правильно расставляя их и произнося с нужной интонацией. Каждое его слово было тщательно продумано, создавая тонкую сеть из звуков, постепенно вовлекая в неё свою собеседницу.

Лена внимательно слушала, не отводя глаз от его лица, которое скрывалось в тени. Её глаза блестели, отражая свет лампы, и казалось, что она видит его насквозь, понимает каждое его движение и даже самые потаённые мысли.

Захар знал, что сейчас он в безопасности. В этом уютном полумраке, под покровом темноты, он мог быть самим собой, не боясь раскрыть свои истинные чувства и намерения.

Но вдруг Лена тихо сказала:

— Захар, нам нужно поговорить.

Его сердце на мгновение замерло. Рука, державшая чашку, чуть дрогнула, но он быстро взял себя в руки.

— Конечно, дорогая, — он постарался улыбнуться как можно естественнее. — О чём же?

Она помолчала, словно собираясь с мыслями. В этой тишине он вдруг отчётливо услышал тиканье старых часов в коридоре — звук, который обычно не замечал.

— Я нашла твой ежедневник, — сказала она наконец. — Тот, что ты забыл в машине в прошлый раз.

Захар почувствовал, как внутри всё похолодело. Он помнил это — в нём были записи о встречах, номера телефонов, краткие заметки…

— И что же ты в нём нашла? — он старался говорить спокойно, но голос чуть дрогнул.

— Не важно, что я нашла, — Лена подняла глаза, и в них он увидел не гнев, а озабоченность. — Важно то, что я поняла. Мы давно не живём, а существуем рядом. Ты всё время где-то не со мной — даже когда сидишь вот так напротив.

Он хотел возразить, придумать какое-то объяснение, но вдруг осознал, что не может. Впервые за долгое время он посмотрел на неё по-настоящему — увидел седину в тёмных волосах, морщинки у глаз, которые появились совсем недавно…

— Ты права, — тихо произнёс он. — Мы действительно давно не разговаривали по-настоящему.

Лена кивнула, будто ожидала этих слов.

— Может, ещё не поздно всё исправить? — спросила она, и в её голосе прозвучала такая надежда, что у Захара защемило сердце.

Он молча протянул руку через стол и осторожно коснулся её пальцев. Они были холодными.

— Да, — сказал он твёрже. — Ещё не поздно.

В кухне повисла тишина, но теперь она была другой — не тяжёлой и давящей, а полной какого-то нового, пока ещё робкого смысла. За окном продолжал идти снег, мягко опускаясь на землю, а в кухне под причудливой лампой два человека впервые за долгое время смотрели друг на друга без масок.

                (продолжение следует))