Плебейка отличница остальные главы

Глава 27. Сиротство

Джип мамаши Салимы умчался, Зауре и Ажар стояли растерянные. Бану была потрясена: Салима даже не взглянула ни на дочь, ни на внучку. На глазах Зауре стояли слезы, сколько раз в детстве она мечтала встретиться с матерью, девочка прокручивала разные ситуации. Она готова была принять больную, спившуюся, старую, немощную мать, ни один образ не совпадал с реальным. Ей было обидно, что ее родила именно эта женщина.
— Только этого мне не хватало — расстраиваться из-за этой встречи. Это ей должно быть стыдно, что бросила меня на произвол судьбы.
Тетушка Бану тоже была в растерянности, она ругала себя: «Кто дергал меня за язык, надо было сказать — это мои гости. — Она была потрясена поразительным сходством Зауре и Салимы. — Сколько у этой нахалки самообладания! Сбежала от дочери, Зауре ничего от нее не надо. Могла бы приласкать Ажар. Какая бессердечная! — удивлялась женщина. — Это я виновата, пригласила к себе и расстроила бедных девочек, испортила им отпуск. Сколько раз я мечтала устроить им встречу, намекала Салиме, но она была непреклонна — не хотела встречаться с родной дочерью». Бану обняла Зауре и расплакалась.
— Вы что? — удивилась Зауре. — Мне безразлична эта женщина. Жаль, что именно эта невоспитанная особа оказалась моей матерью. И неудивительно, если она бросила беспомощного новорожденного, что можно от нее ожидать? Салима права — мы абсолютно чужие люди и эта встреча, кроме разочарования, ничего нам не принесла.
В кафе они вернулись расстроенные. Мурат развлекал их и, в конце концов, разозлился:
— Что произошло? Сидите, как на похоронах.
Бану не выдержала и рассказала о встрече Зауре с матерью.
Мурат не удивился:
— Эта кукушка, думает только о себе, ей наплевать на судьбу дочери. Когда я смотрю передачи о брошенных детях, хочется спросить у Салимы, чувствует ли она угрызения совести? Скорее всего — нет. Она только о себе печется. Ну и что, если узнает муж? Он любит эту взбалмошную женщины, у них крепкий брак, чего она боится?
Они вернулись домой расстроенные. Зауре не могла уснуть, перед глазами было злое, надменное лицо матери. Сколько лет мечтала она с ней встретиться, спросить: «Зачем дала мне жизнь и вышвырнула, как котенка?»
В детстве она мечтала найти мать и рассказать, как тяжело ей жилось в детском доме, когда болела, рядом никого не было. На ночь им редко читали сказки, никогда не целовали — не положено. Зауре некому было пожаловаться, какими жестокими могут быть дети-сироты. Кому она могла рассказать, что некоторые рождаются обозленными, и злость срывают на слабых и несчастных?
Женщине казалось, она поймет свою мать, узнав причину, по какой та отказалась от нее, а мать пожалеет дочь, и они простят друг друга.
«С другой стороны, чего ждать от этой особы? — ругала она себя. — Все правильно, завтра уезжаем в Астану». Отдых был испорчен.
В детском доме, когда она была малышкой, она не догадывалась, что дети должны жить в семье. Зауре казалось, что все дети живут в детдомах, она подрастала, стала общаться с подругами и была шокирована, узнав, что у ребенка должна быть семья: мать и отец. Каждый год их вывозили в лагеря, и впервые она стала завидовать детям, к которым приезжали родители. Они привозили вкусную еду, целовали своих детей, она наблюдала за ними. Позже стала вглядываться в лица людей, искать свою мать. Особенно мать нужна маленьким детям. Повзрослев, она стала оправдывать ее — может, она больная, или спилась? Может, ей некуда забрать ребенка, вот наладятся дела, и она заберет дочку. А позже ее удочерили. Девочка была счастлива, у нее были ласковая мама и отец. Они покупали ей игрушки, баловали, целовали, перед сном читали сказки, все, было, как в хороших фильмах. Продолжалось счастливое детство два с половиной года, пока приемная мать не забеременела. Они стали ездить с ней в женскую консультацию, Зауре уже любила свою сестренку и, вроде, ничего не угрожало ее жизни. А позже, когда мать забрали в роддом, она проснулась оттого, что приемный отец навалился на нее, стал целовать, кусать ее, у него были обезумевшие глаза, девочка  закричала, соседи вызвали милицию. Испуганный ребенок рассказал, как папа на нее навалился и закрывал рот. В детдоме она ждала приемную мать, но та так и не появилась. По разговору воспитательниц поняла, мужчина откупился — ведь изнасилования не было. После приходили еще бездетные пары хотели удочерить ее. Она пригрозила воспитателям: «Если меня отдадите на удочерение, я сброшусь с балкона». Комната девочки была на пятом этаже.



Глава 28. Прощание с Балхашем

Ранним утром Мурат и Зауре поехали на железнодорожный вокзал за билетами. Ночным поездом они вернутся в Астану — сообщила детям мать. Дочери уговорили Зауре перед отъездом еще раз пойти искупаться. Озеро было свинцового цвета, белесые пенистые волны бороздили водную гладь, и напоминали длинную неухоженную бороду старца. Девочки расстроились. Зауре предложила им посидеть просто полюбоваться озером, а сама отошла в сторонку.
— Здравствуй, — сказала она Балхашу. — Пришла попрощаться, отпуск наш испорчен, мы уезжаем. Я встретилась с женщиной, которая дала мне жизнь и обрекла меня на страдания.
Тебе, конечно, не дано знать, что такое быть сиротой, оторванным листком, который летит, неизвестно куда. Ему не за что зацепиться, ветер бросает его в лужи, прохожие идут и топчут. А ветер смеется и гонит дальше...
Я не знаю, удастся ли мне еще повидаться с тобой. Я была подростком, когда впервые пришла к тебе, в период взросления, и придумала красивый миф о нашей дружбе. После того, как чуть не утонула, я поверила, что ты меня оберегаешь.
Я не знаю, какой этап взросления у вас? Может, ты родился звонкоголосым ручьем, дожди и снега подпитывали тебя и превратили в озеро. Каждому на этой земле нужна поддержка.
— В отличие от людей я не помню себя ни ручьем, ни океаном, — прозвучал тихий голос. — Был всемирный потоп. Миллионы лет назад сливались и разливались моря и океаны. Смыкались и размыкались горы.
А ты никогда не думала, что озеро — большое государство! Где волны — чиновники, как у вас. Я огромен, и мне постоянно приходится перемещаться. И не всегда могу все видеть и слышать. Они творят безобразия, а ответ приходится держать мне. Некоторые волны — капризные и завистливые, как женщины, возможно, они ревнуют меня к тебе, поэтому чуть не погубили, тебя, а в этот раз твою дочь.
Зауре, я помню, тебя подростком. И не понимаю, откуда такая жестокость у людей? Даже зверь не бросит здорового детеныша. Ты была беззащитной и несчастной, сидела до позднего вечера на пляже, а однажды решила искупаться, плавала плохо, барахталась в воде и уходила на дно. Даже я — бесчувственное озеро, услышал твои мольбы и проникся к тебе состраданием. Я наблюдал за твоей судьбой и переживал. Мне хотелось тебе помочь, если бы Ораз тонул, я бы его спас. Он погиб, потому что у него было доброе сердце. Он всего добивался сам и всем хотел помочь. Я верю, ты будешь гордиться своими детьми. Потому что они видели твои страдания и знали большую отцовскую любовь.
Прощай, я верю, что мы с тобой еще встретимся. Знаешь ли ты, что структура воды сохраняет информацию о человеке. Ты неоднократно приедешь ко мне, и мы будем общаться. Ты будешь счастлива, поверь мне!
Вдруг на глазах пенистые волны стали исчезать, вода успокоилась, стала бирюзового цвета, солнечные лучи разноцветными бликами отражались в воде.
Ляйля закричала:
— Посмотрите, волны играют с жемчугами, разбрасывают бусинки. Мамочка, разреши нам окунуться в воду!
Зауре стояла умиротворенная: «Дружба с Балхашем не миф. Он услышал меня и дал детям возможность перед отъездом искупаться. Так поступают друзья».

Глава 29. Встреча Зауре с матерью и отчимом

Девочки радостные возвращались с озера. По дороге им навстречу ехал Мурат на своей машине, он приехал за ними. У дома стоял знакомый им белый джип. Зауре, увидев машину, расстроилась — меньше всего она хотела перед отъездом видеть эту особу. Из дома вышли Салима, ее муж и Бану. Невоспитанная дама за ночь осунулась, была бледной, лицо опухло от слез. Она смотрела на Зауре и выглядела жалкой и несчастной, слезы ручьем лились из ее глаз. Ильяс — муж Салимы, подошел к Зауре, обнял и поцеловал ее, а затем Ажар и Ляйлю.
— Дочка, — обратился он к Зауре. — Я рад, что у меня появилась еще одна дочь и две замечательные внучки. Мы с Салимой не будем просить прощения. Это я виноват, что она боялась признаться, что у нее есть еще одна дочь. Я застращал ее. Она мучилась, страдала. Конечно, нет оправдания ее поступку. Она была юной и глупой. Тут, конечно, и вина родителей, они придумали сценарий, а она жертва. Зауре, тебе пришлось пройти ад, я отругал Бану, почему она не рассказала мне о твоем существовании. Прими наши соболезнования у тебя погиб муж — пусть земля станет для него пухом! Салима поступила, как глупая женщина, и от страха потеряла рассудок. Не осуждай ее, ничего не исправишь. Может, порадуемся, что, наконец, воссоединились? Я думаю, теперь никто не разлучит нас. Подойди, Салима, поцелуй дочь!
Зауре вынуждена была дать поцеловать себя. Ажар отстранилась, когда к ней подошла Салима. Она была уверена, что никогда не назовет ее бабушкой. В доме их ждал роскошный обед, Зауре не могла прийти в себя, неужели ей придется общаться с ними?
Бану попросила Зауре помочь ей на кухне, и, как бы между прочим, сказала:
— Попробуй оказаться на ее месте? Юная, избалованная дочь, неумные родители, придумавшие таким образом решить эту проблему. Они сделали все, чтобы у девочки не осталось другого выхода. Салима была напугана, откуда могли появиться чувства к ребенку, если кроме страха она ничего не знала?
Мне жаль твою мать, она вчера чуть не покончила собой, Ильяс вовремя зашел в спальню, она наглоталась таблеток, скорая помощь еле откачала. Она чуть не умерла, и считает, что не имеет право на жизнь. В три часа ночи нам позвонил расстроенный Ильяс, мы ездили в больницу, при нас ее откачивали. Она еще слаба, видишь, какой у нее вид, у нее больное сердце. Зауре, жизнь такая непредсказуемая, говорят: все делается на небесах. Судьба каждого расписана, и никто не вправе что-то изменить.
Зауре стало жаль ее, она понимала, что для Салимы ситуация оказалась тупиковой, если она выбрала такой выход. Зауре понимала глубину ее трагедии: самоуверенная наглая женщина вынесла себе приговор.
Когда вернулись в гостиную, она подошла к матери и обняла. Салима зарыдала, она не хотела отпускать дочь, Ажар смотрела на мать и недоумевала: с чего она решила простить?
Ильяс предложил выпить шампанского за здоровье Зауре и внучек. Салима хотела выпить, муж мягко забрал у нее фужер, он хотел скрыть от дочери ее состояние. После того, как врачи спасли ее жизнь, она не должна пить, даже шампанского. Зауре с пониманием отнеслась и сказала:
— Если здоровье не позволяет, не пейте.
Отчим вызывал доверие и уважение. Он называл себя виновником того, что судьба Зауре оказалась такой трагичной. Мужчина любил свою жену, трогательно ухаживал, и Зауре порадовалась за мать: слава Аллаху, что у нее замечательный муж.

Глава 30. Алтынай

Все время, что Ажар была в Балхаше, она получала от Алтынай СМС-ки. С бывшей одноклассницей Ажар давно не поддерживала связь, поэтому была удивлена, получив несколько сообщений. «Значит, Алтынай больше не в обиде на меня, что я не вернулась в элитную школу», — подумала девочка. Ажар решила позвонить и узнать, что случилось? Первое, что спросила Алтынай:
— Ажар, когда ты вернешься, мне нужна твоя помощь?
Девушка расстроила бывшую одноклассницу известием, что они семьей уезжают в Алматы, по приглашению Салимы и Ильяса.
Алтынай расплакалась:
— У меня крупные неприятности.
Ажар ответила:
— Если не хочешь говорить по телефону, то жди моего возвращения.
Алтынай зарыдала в трубку:
— Я беременна от Данияра, его родители настаивают, чтобы я сделала аборт. Ты ведь знаешь, кем работает его отец? Его родители считают меня недостойной невестой. Они оскорбили моих родителей, что я плохо воспитана. Данияр, случайно услышал, беседу матери с врачом, оказывается, если я сделаю аборт, то больше не смогу больше иметь детей.
Ажар удивилась, как одноклассница смогла подружиться с Данияром и забеременеть. В элитной школе учащиеся обычно не водили дружбу с теми, кто ниже по статусу. Хотя Данияр был хорошим юношей. Родители собирались отправить его на учебу в Англию. Лето он проводил за границей, и лучше всех в классе говорил на английском языке.
Он на девушек никогда не обращал внимания, был добрым и мягким, и не высокомерным, как другие дети высокопоставленных чиновников. Значит, Алтынай оказалась достойной девушкой, если он стал дружить с нею.
Ажар спросила:
— А что говорит Данияр?
— Он хочет, чтобы я родила ребенка, и в знак протеста ушел из дому.
— А где он живет:
— Ой, мой телефон прослушивается — сказать не могу.
Ажар была шокирована, единственный сын богатых родителей выбрал простолюдинку. Элитная школа гудит, наверное, как пчелиный рой. Вечером она поделилась новостью с матерью. Зауре близко к сердцу приняла горе девушки.
— Надо позвонить Сакену Имановичу, попросить, чтобы он не давал в обиду Алтынай.
Сакен Иманович был расстроен, родители Данияра написали жалобу в департамент, что он распоряжается деньгами учащихся, и по его вине, Алтынай оказалась в элитной школе, в которой не должна учиться по статусу.
Зауре напомнила математику, что идея, выделить бесплатные гранты, была поддержана департаментом. И вины тут его нет. На что директор школы процитировал баснописца Крылова: «У сильного всегда несильный виноват». Директор сокрушался, что такой молоденькой девушке придется сделать аборт — настаивают родители Данияра. Зауре стала горячо доказывать — надо рожать, девушка может испортить себе жизнь.
Сакен Иманович сокрушался:
— «Если она родит, то ребенка пусть оставит в больнице» — заявили родители юноши.
— А почему они приказывают? — не унималась Зауре.
— Потому что родители Алтынай воспитывают пятерых детей, им не нужен лишний рот, а родители Данияра сказали, что сделают анализ ДНК и докажут, что отцом ребенка не является их сын. При продажности врачей, за деньги можно хоть что доказать. Главное, — сказал директор, — что юноша оказался благородным и добрым. У него настоящие чувства к Алтынай, и он хочет рождения этого ребенка. Пока найти его не могут. Он где-то прячется, полиция вся на ногах. Если в течение трех дней юношу не обнаружат, скорее всего, родители разрешат им пожениться. Они переживают, как бы он ничего не натворил. Им продержаться еще пару дней, тогда можно будет рассчитывать на свадьбу.
Ажар не могла прийти в себя. Алтынай — красивая, серьезная девушка полюбила Данияра, и любовь оказалась взаимной.
«Представляю, как бесится Азиза, она на Данияра глаз давно положила, а он от нее шарахался, как она переживет такое? Бедная Алтынай, подруги Азизы скорее изводят ее».
Алтынай сказала, что Данияр перед тем, как спрятаться от родителей попросил друзей не давать в обиду любимую девушку. Друзья с уважением отнеслись к его просьбе. И, наверное, поняли, что не всегда девушка из богатой семьи может быть красивой и умной, как Алтынай. Возможно, в элитной школе произошел раскол среди учащихся. В отличие от родителей, которые, внезапно разбогатев и купив должности, учили детей искать друзей среди равных, дети оказались умнее, они разобрались, что в жизни есть другие ценности, стоимость которых не измеришь ни деньгами, ни статусом.

Глава 31. Встреча Зауре с сестрами

Ранним утром белый джип мужа Салимы подъехал в дому Бану. В Алматы, они решили ехать на двух машинах. Ильяс, глядя на хмурую Ажар и нерешительную Зауре, ослепительно улыбался:
— Расстояние шестьсот с лишним километров, мы за пять часов одолеем.
Салима за два дня успела немного прийти в себя. Она повеселела, лицо стало добрее, родственница успела признаться Бану:
— Как будто оковы сбросила.
Зауре пока к ней никаких чувств не испытывала. Зато Ляйле повезло, малышка была далека от сложных отношений взрослых, и получила столько любви и нежности сколько не получала за свою короткую жизнь. Девочка сидела на коленях то у бабушки, то у дедушки, ее довольная мордашка счастливо улыбалась. Ажар с сожалением смотрела на нее, думая: «Глупышка, по вине твоей бабушки мама не видела ни детства, ни юности».
Зауре и Ажар не соглашались ехать в Алматы, но впервые тетушка Бану повелительным голосом произнесла:
— Я ничего плохого вам не желала. И при первой возможности мчалась к вам, уважьте меня — соглашайтесь, я буду сопровождать вас — такой возможности больше не представится.
Зауре, ты помнишь, что говорила, когда не знала, кто твоя мать: будь она пьяница, больная, несчастная женщина — не оставлю ее в беде. Надо будет, заберу домой жить, тебе не надо будет брать ее к себе домой. Просто поедешь, посмотришь, как живут твои родители, теперь они от тебя не откажутся. Главное, вы нашли друг друга.
Накануне Салима обратила внимание на серьги Зауре. Она попросила их показать ей. Дочь автоматически сняла и отдала матери. Салима взяла серьги — они были из дешевого турецкого серебра. Мать сняла со своих ушей и надела на дочь серьги с бриллиантом. Зауре хотела отказаться, Бану услышав спор, настояла:
— Надень! Мать сняла с ушей, чтобы подарить тебе. Неизвестно при ее сердечном заболевании, сколько ей осталось жить, возьми подарок!
Зауре пришлось повиноваться, а Ажар про себя подумала: «Подлизывается, откупиться хочет». Неприязненное отношение к бабушке оставалось.
Ехали весело, в пути останавливались, ставили самовар, который прихватила Бану, такой увлекательной поездки давно у них не было, только воспоминания об отце, вызывали горечь. Даже Ажар стала снисходительнее к Салиме относиться. Салима и Ляйля ехали в джипе, а Ажар отказалась ехать в машине Салимы и ехала следом в машине Мурата.
За окном один великолепный пейзаж сменялся другим. Ляйля в окно увидела убегающую лисицу, Ильяс остановил водителя и пошел показывать внучке норку, где-то рядом она жила. Увидели колонии сурков. Машина снова остановилась, и дедушка с внучкой побежали знакомиться со зверюшками.
Зауре в душе радовалась, она понимала, что это ее семья и теперь никто от нее не откажется. Какая идиллия!
«Пусть хоть мои дети увидят немного счастья. Не должны же черные полосы сопровождать всю жизнь меня!» — думала женщина. Она в какой-то момент не знала, что сказать взрослой дочери, когда та, увидев внушительные серьги Салимы, произнесла:
— Купила?
— Чего купила? — спросила с недоумением Зауре, позабыв о серьгах.
— Мать с потрохами тебя купила? — жестко прозвучал вопрос.
— Кто дал тебе право так обо мне судить? — со слезами спросила Зауре.
Ажар со свойственной прямолинейностью призналась:
— Не верю я ей! — и кивнула в сторону Салимы.
Ажар при очередной остановке хотела забрать в машину Ляйлю, ей было скучно без сестренки. Они втроем столько пережили и, кажется, дышать не могли друг без друга. Но малышка впервые отказалась:
— Я буду с бабушкой и дедушкой, садись с нами!
Ажар оттолкнула ее со словами:
— Еще одна предательница!
Как хороша природа в Казахстане, чем южнее, тем красивее и ярче. Степь, как большой ковер, радовала глаз своими замысловатыми узорами. Ближе к Алматы стали появляться разбросанные по степи тюльпаны и маки, заканчивался их сезон. Дед решил, что внучка должна увидеть цветы, сорвал несколько цветков, чтобы Ляйля могла подарить Салиме, Зауре, Ажар и Бану.
— Какой внимательный, — прошептала тетя Бану. — Повезло Салиме с мужем!
Ажар смотрела, и заливались слезами: «Папочка, если бы ты был с нами, мы бы не встретили Салиму. Ты был нашей опорой, крепостью, как мне не хватает тебя!»
Издали стали появляться очертания гор Алатау. Белоснежные вершины были прикрыты сиреневым маревом. Вдруг солнца лучи нечаянно коснулись вершин, они сверкнули, марево исчезло, а вершины гор засияли золотыми пиками.
Ажар от волнения даже привстала, тетя спросила:
— Ты хочешь выйти из машины?
— Нет, — ответила Ажар, — я чуть не потеряла сознание от такой красоты.
— Вот поживешь в Алматы, Ильяс свозит вас в Медео, в ущелья, ты не пожалеешь, что согласилась на эту поездку. Ты влюбишься в Алматы и захочешь там жить. Алматы — огромный брильянт в короне Казахстана.
У дороги стоял ряд дорогих машин, они стали им сигналить. Ильяс потребовал водителя остановиться. Навстречу им шли молодые мужчины и женщины, рядом с ними были дети. Они подошли к Салиме и Ильясу.
— Вот, — сказал отчим. — Знакомься, Зауре, это твои младшие сестры с мужьями и детьми приехали встречать вас.
Все они были красивыми, очень ухоженными, кинулись к Зауре с объятьями и со слезами, женщина тоже прослезилась. Она не ожидала такой встречи, ей до слез было приятно. Эта была большая семья родителей, где ее ждали и считали уже своей.
Младшие сестры Зауре восхищались сходством матери и старшей дочери.
— Мама была красавицей, недаром папа ее обожает и до сих пор любит! — восклицали сестры. — Зауре, ты копия мамы, и мы счастливы, что ты теперь с нами!

Глава 32. Дворец Салимы

Вереница машин торжественно въехала на территорию Заилийского Алатау, подъехала к отгороженной территории, застроенной роскошными особняками, народ именует их дворцами. Трехэтажный дом был обнесен огромным забором, к входу вела аллея из цветов, которые были высажены в вазы различной конфигурации и даже античной форм, внутри был роскошный сад, где росли экзотические и фруктовые деревья, некоторые успели отцвести, а другие еще сохранили небольшое количество цветков.
Ажар, увидев великолепный дом, пожалела мать: «Бедная мама, как она похожа на свою мать Салиму, ради того, что бы вернуться в элитную квартиру, она чуть не стала токал. Что значит, у этой особы сильная генетика».
Зауре разглядывала хоромы матери, и почему-то перестала ее осуждать. Она понимала, Салима, привыкшая к роскоши, боялась потерять место в этом доме. Для нее богатство было выше родительских чувств. Конечно, не все могут понять, как нелегко в один момент с этим расстаться. Ведь и Зауре не хотела уезжать из элитного дома.
Ляйля бегала по дому и спрашивала деда:
— Когда выйдет принцесса, это ведь сказочный дворец!
Дед Ильяс взял на руки внучку и ласково сказал:
— Ты принцесса этого дворца.
— Ажар тоже принцесса? — не унималась малышка.
— Да, — отвечал с улыбкой дедушка.
— Ляйля, ты не принцесса и никогда ею не будешь! Этот дворец не наш, и мы никогда не будем жить в нем! — крикнула Ажар.
Салима выскочила, услышав шум, и обняв старшую внучку, произнесла:
— Ажар, солнышко, мы привезли вас, чтобы уговорить остаться с нами. Дом большой, каждому будет выделена комната. Вы будете жить на моих глазах, и мы позаботимся о вашем будущем.
— Откуда такая щедрость! Для нас есть место. А почему вы не нашли место для своей незаконнорожденной дочери и выбросили ее, как котенка? В этом доме мы никогда не будем своими. Вы запрограммировали маму на сиротство и несчастье, — отпарировала внучка.
Салима растерянно смотрела на Зауре, по щекам у нее катились слезы. Одна из младших сестер попробовала одернуть невоспитанную девушку:
— Ажар, тебя неправильно воспитали, нельзя со взрослыми так разговаривать! Ты хочешь испортить маме и нам праздник?
— Какое воспитание могла мне дать ваша старшая сестра, которая в детдоме и в жизни ничего, кроме унижения и оскорбления, не видела. Если не нравится — вышвырните нас, как когда мою мать!
Бану подскочила к Ажар:
— Хватит, нечего строить из себя бедную родственницу — ничего не сделаешь, Салима мать Зауре, она простила ее, а тебе нечего строить из себя жертву — страдала не ты! Ты хочешь довести Салиму до инфаркта, иди, дальше изобличай! По-хорошему говорю: не порть праздник людям! Лучше порадуйся, твоя мать нашла родных, и в горе, и в беде теперь они будут с вами.
Ажар увидела слезы в глазах матери и решила извиниться.
Она подошла к Салиме и обняла ее, и тут все зааплодировали.
Зауре видела, что все от души радуются. У Ажар, как всегда, юношеский максимализм взял вверх над рассудком. Они простят грубость Ажар, Зауре счастлива. Теперь она не детдомовская сирота — у нее есть достойная семья.
Права Бану — нельзя копаться в прошлом, надо жить будущим! А оно у нее будет прекрасным.

Глава 33. Последняя

Салима потребовала от дочерей быть помягче с Зауре и с ее детьми.
— Можете сколько угодно ругать меня, но в обиду их я не дам. Ажар, как ежик, выставляет колючки, чтобы защитить свою мать. После смерти отца они остались втроем со своим горем. Старшая дочь для Зауре стала не только помощницей, но и защитницей. Нам надо отогреть и вселить в них веру, что теперь мы одна семья. Если хотите, чтобы со мной ничего не произошло, полюбите ее, я виновата перед ней. Прошу вас, съездите в дорогой салон, пусть дочь моя почувствует себя настоящей женщиной, сходите в фирменные магазины и оденьте их. А чтобы не было подозрений, сами запишитесь в салон, сделайте хоть что-нибудь для меня! Младшая дочь с насмешкой спросила:
— А что мне делать, вчера я была в салоне, снова идти?
— Пойдешь — ничего не случится, главное, чтобы никаких пререканий, недовольства не проявляли.
К Салиме вновь вернулись амбиции, в доме она была полноправной хозяйкой: и дочери, и зятья безоговорочно ей подчинялись.
— Мне жаль, что моя дочь ничего хорошего в жизни не видела, она и дети одеты бедно. Мне больно и обидно за них.
Одна из двоюродных сестер Малика привязалась к новой родственнице, целыми днями они с Ажар болтали в беседке, гуляли в саду, где важно вышагивали павлины, девушки могли часами любоваться этими птицами. Ажар поняла, почему самоуверенных людей называют павлином, она в первые дни знакомства и Салиму сравнивала с этими птицами. Павлины, почувствовав внимание людей, могут надолго раскрывать хвосты и любоваться своим отражением. У сестер было много общего, и Ажар поняла, что в этом доме многое делается для ее семьи, и она такая же внучка.
Каждый день был расписан, дедушка создал им великолепные условия для отдыха. Они были и на Медео, и в ущелье Чарын. Везде за ними возили юрту, ставили ее, чтобы внучки могли отдохнуть на природе. А в одном живописном ауле поставили юрту и качели алтыбакан. Молодежь всю ночь веселилась, пела песни. Ажар потихоньку привыкала к новой жизни и не могла нарадоваться дедушке, который сделал все, чтобы внучки и дочь могли отогреться и отдохнуть.
Что скрывать, столько увидеть она никогда не смогла бы, если бы не всемогущий дедушка, который был богат. Он присматривался к внучке и понял, что девушка любит природу, и решил завоевать у внучки уважение. Ездил с ними, рассказывал легенды и сказки об этих живописных местах.
Ажар постепенно привыкала к бабушке и однажды в порыве чувств поцеловала Салиму, чем осчастливила бабушку, а на следующий день они отправились покупать одежду для Ляйли. Салима хотела попросить Зауре оставить у нее внучку, но не осмеливалась, зато Ляйля «висела» на бабушке, и та исполняла любое ее желание. Дед часами катал ее на качелях, вскоре некоторые внучки стали проявлять ревность.
Мать и дочь не удивились, когда бабушка и дедушка объявили, что пятница у них день посещения магазинов. Зауре и Ажар были предварительно записаны в салоны и не знали, сколько чудес их ожидает.
Из салона Зауре вышла и, взглянув в зеркало, ахнула. Оттуда на нее смотрела не то теледива, не то известная певица. В бутике сестры заставляли мерить наряды, Зауре отказывалась. Наконец, по настоянию Салимы, ей купили несколько костюмов, большое количество блузок, платьев и жакетов. Один, бирюзового цвета, преобразил ее так, что она невольно воскликнула:
— Это не я!
— Ты всегда будешь такой, при твоей красоте, только такую одежду будешь носить! — уверенно произнесла Салима.
Ажар тоже вышла из салона и долго не могла оторваться от своего отображения.
— Вот почему наш мир отличается от мира богатых. Благодаря деньгам, они становятся краше, лучше, здоровее, деньги вселяют уверенность, — догадалась девочка.
Десять дней быстро пролетели, родители Зауре решили отвезти их в Астану. По дороге они заехали в Балхаш, где оставили Бану с мужем.
Бану радовалась, что Зауре обрела мать и заметила, что и Салима проявляет к ней бурные материнские чувства.
— Смотри, не переусердствуй, младшие дочери начнут ревновать, — решила предупредить она родственницу.
— Ничего, с них не убудет, они получили в свое время и материнскую нежность, и любовь.
Отчим предложил Зауре с детьми переехать в Алматы.
— Все равно в Астане у вас нет близких родственников, — уговаривал он. Теперь за будущее Зауре Бану была спокойна. Ночь они переночевали в Балхаше.
Утром Зауре и дочери пошли на озеро. Балхаш был тихим и спокойным. Как будто он знал о поездке в Алматы. У берега вода была бирюзовая, теплая и ласковая. Зауре поплыла и услышала:
—Я ведь знал, что у тебя все будет хорошо. Ты будешь счастлива.
— Да, — сказала, Зауре, — я счастлива. Жаль, только, что для всех обыденное, для меня дается страданиями и большим трудом.
А те, кто имеют семью, не ценят и не понимают, сколько на земле несчастных людей, для которых слово «семья» святое.
Утром они приехали в Астану, Салима, наконец, увидела квартиру дочери, и радовалась, что дочь устроена, позже они поехали на могилу Ораза. Вечером, когда вся семья была в сборе, Ляйля включила телевизор, чтобы посмотреть любимые мультики. И вдруг закричала:
— Смотрите, наш дом показывают!
Показывали один из элитных домов Астаны. У раскрытого окна стояла Салтанат — старшеклассница из элитной школы, вокруг толпился народ, внизу родители девушки умоляли ее не прыгать. Журналисты из телевидения вели репортаж:
— Дочь известного бизнесмена намерена выпрыгнуть из окна, покончить жизнь самоубийством. Родители обещали девушке после окончания школы подарить Лексус, но не выполнили своего обещания.
Мать умоляла дочь не прыгать. В ответ Салтанат кричала:
— Мне стыдно, вы опозорили меня, надо мной все смеются. Я обманула друзей, хвасталась, что скоро буду ездить на дорогой машине.
Один из журналистов прицепился к словам девушки, отвлекая её, пока внизу ЧС-ники растягивали брезент, чтобы подстраховать в случае падения.
— Неужели позор — страшнее смерти?
— Да, — ответила Салтанат. — Вы все безнадежно отстали, сейчас другие понятия. Я окончила школу с золотой медалью, выполнила требования родителей. А они со мной поступили подло.
— Интересно, почему вы считаете, что ваши блестящие знания, больше нужны родителям, а не вам? С отличными знаниями вы поступите в любой вуз страны и даже можете продолжить обучение за границей? А вы не интересовались, может, у отца финансовые затруднения, и родители не хотят вас огорчать. Неужели вам не жаль себя, молодую и красивую?
— Нет — для меня лучше смерть, чем быть посмешищем среди друзей!
Зауре обратилась к Ажар.
— Видишь, как поступают дети богатых родителей. Ермек погиб, защищая честь семьи, чтобы из квартиры не выгнали родителей и младших детей. Не зря казахи говорят: «Быреу тойып секыреды, быреу тонып секыреды». Кто-то прыгает от холода, чтобы согреться, а кто-то прыгает — от жира бесится.
На экране появилась фотография Данияра и Алтынай. Диктор зачитал: «Сегодня во Дворце бракосочетания обручились Данияр Султангазиев сын известного политика и Алтынай Макатова».
Зауре сказала Ажар:
— Завтра поздравь одноклассницу, она стала членом влиятельной семьи политиков. Значит, не все потеряно в нашем обществе, если обеспеченные родители разрешили этот неравный брак.

От автора. Вместо послесловия

Вчера в нашем доме с балкона нашего подъезда чуть не сбросилась неизвестная девушка. Шестнадцатилетняя школьница хотела покончить жизнь самоубийством. Мой муж отговаривал ее, я вызвала полицию. Девушка была без верхней одежды, на самоубийство шла намеренно, предварительно попрощавшись со своими родными. Через полицейских я узнала: девочка — умница, хорошо учится, администрация школы в недоумении.
Девочка призналась, ей надоело жить в неблагополучном районе, выслушивать оскорбления одноклассников.
Я неоднократно сталкивалась с проблемами детей, которые не хотели идти в школу, потому что многодетным родителям не из чего платить поборы в школе. Обеспеченные одноклассники унижают детей из бедных и неполных семей.
Я считаю наше общество больным, чтобы вылечить его, правительство должно заботиться о народе и выполнить обещания, которые давали перед выборами. Каждого казахстанца обеспечить работой, квартирой, сделать бесплатным здравоохранение и обучение в школах и в высших учебных заведениях.