ДРУГ

Он появился в жизни шестилетней Мары, как появлялись на их хуторе приезжие из города, чьи-то родственники, чьи-то знакомые. Если появился, значит, где-то есть и дом, и семья. Утром был уже во дворе, когда Мару выпускали  " не ходить далеко". То, что её новый знакомый не мог говорить, девочку не смущало: в семье были и слепой дед, и вечный ребёнок инвалид - брат матери. Да мало ли какие бывали на свете люди!
Мара сама не была болтушкой, а играть в прятки или догонялки можно молча. Догнать своего друга она ещё могла, но спрятаться в самом тёмном углу погреба или в далёкой бане не получалось. Находил моментально и радостно вытаскивал подружку на свет, не любил темноты. Сам прятался по-своему: глаза закроет и замрёт. Ищите меня! Мара поддерживала игру, бегала вокруг замершей фигуры по двору, но только когда кидалась к приятелю с криком:"Ага! Вот ты где!" - он радостно пускался наутёк.
"Не ходить далеко"для ребёнка  на хуторе означало: не уходить в лес за рекой, не ходить на соседний хутор, где свирепые собаки могли потрепать и дикого зверя. Но на реку не запрещалось: глубокий  ручей , заслуживший звание речки своей протяжённостью в десяток километров. Мара таскала из-под вросших в песок камней пескарей, выбрасывала их на берег, а приятель брезгливо отодвигался подальше. Пока девочка прыгала с камня на камень, он беспокойно бегал вдоль берега, воду недолюбливал. Мара всё-таки поскользнулась, больно ударилась коленом о камень и оттого не могла долго подняться из шумного потока воды. Шумно выдохнув, друг бросился в воду и как мог стал помогать подняться. Пока подружка пыталась отжать своё платье (ох, не миновать наказания!), виновато суетился вокруг, заглядывал в глаза и тянул домой. Делать нечего, подались сдаваться. В этот раз обошлось выговором от мамы, поскольку до её возвращения удалось и платье постирать, и доделать ту работу, от которой Мара утром убежала.
Иногда к Маре приходила девочка  Дайга с соседнего хутора. Двумя годами постарше Мары, она затевала игры вовсе странные: то на спор крапиву рвать до первого крика, то кто больше стащит у слепого деда папирос из портсигара. Безмолвного приятеля Дайга прогоняла жёстко, и он уже сам убегал при её появлении.   В этот раз предложила развести костёр за сараем, вот и картошки напечём. Мара помнила рассказы взрослых, что в сухую погоду огонь много бед приносит. Подружка насмешливо назвала её трусихой, а трусихой Мара никогда не была!. Огонь занялся быстро, но до картошки решил испечь сено, которого  девочки принесли целую охапку. Пламя взвилось, как на Яновом костре, Мара бросилась задувать огонь, Дайга тоже дула изо всех сил...Раздули. Со стороны дома уже бежали взрослые, а впереди всех нёсся со всех ног друг Мары. Он бросился к ней, тянул за одежду прочь от огня. Дайга убежала, завидев взрослых, но Мару всегда наказывали за её проступки, учили отвечать за содеянное. Отвечала криком, пороли сильно : огонь в деревне - это бедствие! Друг всхлипывал из сочувствия.
И потому, что после наказания не разрешалось категорически со двора уходить, и из ранней любви Мары к чтению приятели уютно устроились на пледе на лужайке с книжкой. Книжка была зачитанная, редко привозили из города новые, но девочка с интересом читала вслух об утке Серой шейке. Показывала другу картинки, тот внимательно слушал, смотрел, дремал. Мара так и понимала настоящую дружбу - быть рядом и всем хорошо!
Она развернула свёрток с домашней колбасой (с бабушкой вместе зимой делали!), протянула молча половину, так же молча гостинец был съеден. К конфетке друг не притронулся, а молока попил из кружки. Остатки выпила Мара. Задремали.
...Зимой долго не поиграешь на улице, хотя кататься на санках Мара могла до полного промокания валенок. Друг её не принимал приглашения сесть на её санки, бегал радостно вверх-вниз. но вопреки пословице, тянул санки наверх именно он. К обедней дойке бежали в хлев, и мама улыбалась, глядя на взъерошенных друзей. К коровам нельзя подходить, стояли у порога, а вот и каждому по порции парного молока. Мама теперь уже смеялась, как залпом выпивали молоко и у обоих носы в пене. После тепла не хотелось бегать, а для боя в снежки снег не липкий. И ещё повалил, какими-то порциями снежинок. Мара рассматривала их на варежке, а приятель ловил снег ртом и вытирал нос в снегу, и снова ловил.
  Маре очень хотелось показать ему украшенную ёлку! Она сама с вечера уснуть не могла от этого переливания дождика, от шуршания на ветках конфет в весёлой бахроме. Мама же сказала, что придут гости, тогда и можно снимать с ёлки эти необыкновенные конфеты. Обычно в дом друга не приглашали, но Мара очень хотела и угостить конфетой, и удивить самого близкого друга таким чудом - новогодней ёлкой. Он неуверенно потоптался на половике, пока Мара снимала валенки, так же неуверенно пошёл за пригласившей его девочкой:" Ну, что ты боишься? Проходи же!" Распахнула дверь в гостиную: смотри! Гость настороженно уставился на знакомое вроде дерево, но совсем не лесное в этом блеске да ещё с конфетами. Мара подтолкнула его через порог.
  И тут раздался негодующий крик матери:" Куда собаку в дом?"
 Мара обернулась к убегающему псу со слезами: "Прости меня, Дружок".