Земля. Генезис Глава третья

ЗЕМЛЯ. ГЕНЕЗИС

Глава третья

Гонец прибежал в поселение и издалека начал горланить:
- Хорошие вести! Хорошие вести! Мы захватили больших двух быков! Охотники все целы и невредимы! Нужны два d;su, чтобы привезти жертвы к жертвенному камню! -  вопил и подпрыгивал от счастья загонщик. Он, естественно, не сообщил о том, что чуть не наложил в штаны, когда увидел несущегося на него разъярённого быка.
Народ, услышав крики гонца, начал выходить из своих жилищ, а тот побежал дальше к зиккурате, чтобы в подробностях рассказать жрецам об удачной охоте.
Добежав до строящееся здание, он принял степенный вид и, отдышавшись, мелкими шажками, смиренно приклонив голову, поднялся по ступеням храма и зашёл в него.
Alad сидел в полутёмном здании на своём привычном месте, уже зная о хороших вестях. Свет падал ему на лицо, делая его ярко-жёлтым. Блики солнечных лучей подчёркивали величие и значимость Alad в этом мире. Но он не разделил радости произошедших событий с собравшимися у подножия храма аннунаками. Выслушав сбивчивый рассказ загонщика, Alad грустно посмотрел на него:
- Ты, когда уходил от места, где лежали быки, не заметил ничего необычного?
- Нет, о Великий жрец, не заметил. Все были рады и ходили вокруг быков, удивляясь их размерам и нагулянному жиру. Я правду говорю, о Великий! Но Girru пошёл осматривать местность. Видимо ему не нужны такие жирные быки, и он хотел взять себе ещё что-то, – испуганно и заискивающе затараторил загонщик.
Лицо Alad передёрнулось в брезгливой усмешке от последних слов труса:
- Я верю тебе. Не спеши. Возьми четыре d;su и в придачу с тобой пойдёт отряд из десяти охранников с оружием. Ты покажешь им дорогу. – Тыча в гонца пальцем медленно произнёс жрец, а затем махнул кистью правой руки, показывая, что больше не задерживает загонщика, и чтобы тот выметался из храма.
Так и не поняв смысла сказанного, загонщик, пятясь назад, и постоянно кланяясь, как тряпичная кукла, вышел из храма и, также пятясь спиной, спустился вниз. Затем повернулся к соплеменникам, стоявшим и ожидавшим решение Великих. Нервно сглотнув слюну и вытерев тыльной стороной ладони пот с бледного лица, выдавил из себя:
- Надо идти за добычей.
Народ расступился перед ним, так как с левой и правой сторон храма вышли десять тяжело вооружённых охранников. За ними двигалось четыре d;su. Увидев, что приказания жреца выполняются немедленно, загонщик приосанился и сделал очень важный вид, показывая всеми своими действиями, что это именно он возглавляет такую важную миссию, как доставка добычи. Но радость и значимость его мигом улетучилась, когда к нему подошёл вооруженный охранник и пнул его в зад, отчего загонщик упал в пыль и с испугом смотрел на обидчика. Затем встал, весь перепачканный пылью и грязью и, пятясь от старшего охранника, развернулся, сгорбился и ускорил своё движение, потеряв остатки важности:
- Показывай дорогу, да побыстрее, - скомандовал ему охранник. - Великие не хотят ждать захода солнца. Жрецы хотят принести жертву, как можно быстрее.
Ни слова не говоря в ответ, загонщик во всю прыть бросился вперёд:
- Да не беги ты так быстро, бедолага, - охранник попытался уменьшить прыть загонщика. - Ты же не провинившийся an;e , убегающий от своей свирепой жены, – и осклабился от своей шутки, от чего все остальные охранники загоготали, а народ так и покатился со смеху.
– Хоть самого его на верёвке держи, а то готов быков сам на себе принести быстрее нас. Прыткий какой попался. Вот что значит отрезвляющий пинок. – Наперебой продолжили надсмехаться над загонщиком другие охранники.
Несмотря на хорошее настроение, они не понимали, зачем их отправили охранять жертву.

Прошло не менее сорока минут, как из высоких кустов на встречу охранникам вышли окровавленные охотники. Только тогда до старшего охраны B;ra  дошло, зачем их послал в сопровождение Великий жрец.
Girru, поддерживая раненую руку, подошёл к B;ra:
- Приветствую тебя! Великий жрец предвидит многое. Это хорошо, что вы пришли. Там, - он махнул здоровой рукой, - местные, похожие на нас, но дикие совсем. У них есть оружие, и оно у них неплохое. Видишь, - он показал глазами на свою руку, - как мне досталось. С ними надо держать ухо востро. А вот этих надо увести в поселение, – и показал на свои трофеи.
Примитивные люди поняли, что говорят о них и принялись жаться друг к дружке жалобно скуля, вероятно предполагая, что их сейчас будут убивать.
— Это неплохие трофеи. Но где ещё один загонщик? Убит этими? – старший охранник показал на пленников.
- Да. Они убили его сразу, неожиданно напав на нас из высокой травы, – вступила в разговор жена охотника. - Но мы тоже не остались в долгу. Там лежат их двое убитых.
- Сколько их всего? – перебил её B;ra, намечая план действий по нейтрализации местного племени.
- Мы насчитали их штук двадцать. Все мужского пола. Оружие у них заострённые палки, дубины и луки. Есть у них также что-то вроде каменных ножей. – Отвечал уже сын охотника, так как Girru покачнулся и чуть не упал, но его вовремя подхватил один из охранников.
Dalla тут же подбежала к мужу, и они вдвоём с охранником уложили его на траву. Охотник хотел встать, но жена мягким, но властным движением заставила его не двигаться.
Она развязала повязку, кивком головы указала, чтобы охранники держали охотника за руку и ноги. Когда охотника крепко прижали его к земле, Dalla рывком вытащила остатки стрелы из предплечья.
Кровь хлынула из раны, но женщина уверенными движениями стала промывать рану, затем перетянула руку кожаным ремнём выше раны и замазала её своим снадобьем. Затем оторвала ещё кусок материи от своего нижнего белья, перемотав им рану, при этом крепко притянула раненую руку к телу мужа в полусогнутом положении. Завершив все манипуляции, она смочила обветренные губы мужа водой и влила в его полуоткрытый рот какую-то мутную жидкость. Всё это время Girru находился без сознания.
- Жаль, что такого опытного следопыта и бойца мы не сможем использовать. Он смог бы оказать нам неоценимую помощь, - сожаления в словах B;ra прозвучали неподдельно.
- Я могу тоже пойти с вами, – Dimgul решительно шагнул вперёд.
B;ra оценил поступок молодого охотника, но при этом взглянул на его мать, как бы спрашивая её разрешения, и та только молча кивнула в знак согласия.
;hi тоже оказался бесполезен в операции по возвращению законной добычи настоящим владельцам, он мог помочь в совпровождение пленников, ну и трусливый загощик тоже мог пригодиться только для сопровождения раненых и пленников в поселение.
Один из пленников уже пришёл в сознание и пытался понять, что происходит и где он оказался и что это за новые незнакомцы, запряжённые животные в непонятные деревянные сооружения на колёсах, которых он никогда не видел. Но одной затрещины от одного из охранников оказалось достаточным для того, чтобы отрезвить аборигена и привести его в чувство. Его также связали веревкой и пристегнули к общей группе пленников. Вскоре обе спиры  разошлись в противоположных направлениях, помахав друг другу руками и пожелав успехов и скорейшего возвращения живыми домой.

Когда группа с пленниками подошла к поселению, их вышел встречать Нинги;р и Alda в сопровождении ещё трёх жрецов. Увидев такое внимание к себе, Girru хотел привстать с носилок, специально сооружённых для него охранниками и которые несли пленники. Нинги;р подошёл к группе и показал жестом пленникам, чтобы те опустили носилки, а те, на удивление всем, кто встречал группу, поняли его. Затем Нинги;р также что-то коротко произнёс аборигенам и те беспрекословно выполнили его приказание и отошли в сторону. Только Alda знал, что Нинги;р использует переданный ему прадедом, встроенный в мозг переводчик многих языков и наречий из других миров, используемых на Земле с давних времён. Для других аннунаков эти возможности понимания языка дикарей вызвало неподдельное восхищение способностями их вождя. Несмотря на запреты жены подниматься с носилок, охотник собрал оставшиеся у него силы и встал на ноги перед Нинги;ром и жрецами:
- Мы выполнили требования великих сил и приготовили требуемую ими добычу для принесения в жертву, но вмешались иные силы, нам неизвестные, помешавшие нам провести все необходимые процедуры… - он не закончил своего доклада, так как его прервал Alda:
- Охотник! Твоя пролитая кровь важнее крови диких животных. Ты выполнил всё необходимое и силы неба и земли приняли твою кровь, сохранив жизнь твоего сына. Ему сейчас лучше, и он пришёл в себя. Ещё немного времени, и он встанет на ноги.
Великий жрец не шутил, так как знал, что, применяя медикаменты небесных сил, переданные ему Джоном, мальчик не мог умереть. Маленькая хитрость, поднявшая авторитет жрецов, имела дальнейшие последствия установления единовластия на новых землях.

Тем временем отряд приближался к месту, где охотники оставили свою добычу на радость дикарям. Понимая, что племя варваров может быть более многочисленным и адаптированным к местным условиям, отряд замедлил движение. Вперёд старший выслал двоих разведчиков, чтобы те смогли определить численность и места, где они скопились. Разведчики ползли так, чтобы их запах оставался с подветренной стороны и не смог достигнуть чувствительных ко всему необычному аборигенов.
Как же удивились разведчики, когда они увидели, что аборигены выставили посты охраны вокруг места, где те собирались организовать пиршество. Но постовые не могли увидеть опытных разведчиков и почувствовать их. Зато разведчики увидели достаточно многое, чтобы убедиться в повадках и обычаях дикарей, сидевших вокруг разведённого ими большого костра на берегу реки.
Перед ними лежали несколько тел убитых соплеменников. Вожак племени ходил с большим каменным ножом по кругу и что-то передавал каждому дикарю. Его руки и торс, покрытые кровью, вызывали отвращение и приступы рвоты у аннунаков. Приглядевшись, разведчики смогли определить, что он отдавал по большому куску мяса каждому, но куски явно не походило на мясо быков.
А когда вожак передал окровавленный кусок мяса в очередной раз, то оба стражника чуть ли не закричали от ужаса – он передавал куски мяса своих мертвых соплеменников. Обглоданные кости дикари кидали в костер, разносивший по округе вперемежку с дымом запах горелого мяса. 
Вокруг костра сидели восемнадцать аборигенов, ещё шесть стояли в охранении, а один из них сидел около связанных быков. Получив эти данные, разведчики без лишнего шума вернулись к своему расположению. Им понадобилось не так много времени, чтобы его достичь и доложить B;ra о результатах рейда.
Решение возникло спонтанно – отряд разбивался на две группы: первой группе, состоящей из двух разведчиков с сыном охотника, поручалось обезвредить всю охрану, вторая же группа шла на прямое столкновение с аборигенами, отвлекая их от того, что разведчики с тыла будут наносить скрытый удар, уничтожая дикарей одного за одним из засады:
- Шесть ваших выстрелов из засады, хватит чтобы уничтожить самых активных и сильных дикарей, в том числе и вождя. Это должно сломить сопротивление остальных. – B;ra, уверенный в успехе от неожиданного нападения, разжигал боевой пыл, смелость и отвагу в душах своих товарищей. – Наша задача не дать им уйти за пределы костра. Костёр должен отрезать им пути отхода в долину реки, откуда они пришли. Там, видимо, ещё остались женщины, дети со стариками и старухами. С ними тоже придётся что-то делать, не бросать же их на голодную смерть.
- Мы позаботимся о них, когда захватим пленных. Они должны будут привести нас к их стоянке, – предложил один из охранников.
- Верно. Не сейчас нам о них думать. Надо действовать, пока они ещё сытые и не смогут быстро сообразить, что делать, – отрезал старший и никто не стал оспаривать его решение.
- Ну, что вперёд? – B;ra первым нырнул в траву и начал двигаться ползком, остальные также повторили его манёвр и через минуту небольшая полянка, где только что стоял отряд, воцарилась тишина и только пение встревоженных птиц приобрело ровную тональность, но орлы Хааста спустились ниже, продолжая кружиться на более низкой высоте, в ожидании новой добычи.

Осторожно раздвинув кусты, разведчик по имени Gin , увидел перед собой широкую спину дикаря, бронзовую от загара и покрытую различного размера и формой шрамами, полученными, видимо, в схватках с дикими животными, соплеменниками или врагами. Волосы, длинной чёрной копной лежали на плечах противника, и он него шёл отвратительный запах немытого тела, по которому ползали какие-то насекомые, отчего дикарь поминутно чесался и молотил себя руками, то по ноге, то животу, а потом, убив какое-нибудь насекомое, складывал его в рот, при этом жуя и что-то урча себе под нос.
От шороха травы он перестал чесаться и, немного привстав, начал вертеть головой в разные стороны. Этого времени разведчику хватило, чтобы метнуть нож, вошедший глубоко под левую лопатку по самую рукоятку. Дикарь изогнулся назад, пытаясь инстинктивно спрямить свои лопатки, но затем рухнул, как подкошенный от точного попадания острия лезвия в сердце. Дёрнувшись пару раза в предсмертных конвульсиях, он затих, не издав ни хрипа, ни рыка.
Второй разведчик по имени Bil  не рискнул использовать нож, а выстрелом из оружия обездвижил дозорного и затем прикончил его острым стилетом. Та же участь ждала и двух других дозорных, нашедших свой последний приют в высокой траве этой благодатной почвы.
Закончив тихую зачистку тыла, разведчики и сын охотника подползли ещё ближе к кострищу, наблюдая за процессом поедания дикарями человеческого мяса.
Звучно крикнув, подражая голосу орла, Gin подал сигнал о завершении зачистки, приготовившись открыть огонь по оставшимся дикарям.
Услышав этот крик, дикари перестали жевать и начали что-то активно обсуждать и жестикулировать. Их прервал рык вожака, который жестами показал четверым дикарям двинуться в сторону своих постов.
Один из поднявшихся что-то крикнул и прислушался. Видимо, он звал кого-то из убитых постовых. Затем он ещё раз крикнул, и тут уже и остальные начали подниматься со своих мест, ища брошенное оружие. В это время из кустов выскочили семеро аннунаков и несколькими выстрелами прикончили сразу семерых дикарей. Остальные начали отступать к костру, в недоумении оглядываясь и не понимая, откуда могли взяться эти существа, на которых висели странные шкуры, не похожие на шкуры животных. Первым пришёл в себя от неожиданного нападения вожак и, выкрикнув несколько фраз, растолкал оставшихся в живых дикарей и, махнув рукой вперёд, показывая, как атаковать пришельцев. Не все атакующие аннунаки успели перезарядить своё оружие, а кто успел, произвёл ещё один удачный залп, приведший к полной деморализации оставшихся в живых дикарей. В этот момент ещё трое аборигенов упали замертво после выстрелов разведчиков из засады.
Один из выстрелов попал в затылок вожаку, и его голова, как спелый арбуз, лопнула, забрызгав мозгами и кровью всех рядом стоящих соплеменников. Его тело без головы сделало ещё пару конвульсивных движений и затем рухнуло на поляну рядом с догоравшим костром. Но это не остановило дикарей от последней попытки оказать сопротивление нападавшим. Они встали спина к спине в круг, ощетинившись своим примитивным оружием. Видимо, им не впервой сопротивлялись и бились до последнего. Их отлаженные совместные движения вызвали уважение у аннунаков и B;ra предпринял отчаянный до безрассудства шаг.
Жестом руки он приказал охранникам остановиться, а сам вышел вперёд, осторожно ступая и показывая дикарям, что его руки пустые и в них нет оружия. Затем он показал на палку, лежащую на земле, и жестом показал своим противникам, чтобы те опустили свои палки. В ответ на этот жест доброй воли один из дикарей что-то рявкнул, но не все, а только двое из оставшихся в живых сделали выпад вперёд со своими заострёнными палками, а остальные, переглянувшись, опустили оружие.
B;ra немного расслабился и уже без напряжения сделал ещё несколько шагов вперёд, улыбнулся и вновь показал на оружие и предложил опять его опустить. Несколько дикарей переглянулись и начали переговариваться друг с другом, но тот же рык заставил их замолчать, но один из сомневавшихся что-то рыкнул в ответ, после чего часть аборигенов опустила оружие. Охранники поняли, что битва закончилась и тоже опустили смертоносное оружие, встали в полный рост и направились к своему командиру. В эту секунду, когда, казалось, всё закончено и мирное соглашение достигнуто, один из дикарей, тот, который провоцировал на сопротивление, метнул свой дротик в B;ra, попавший ему точно в правый глаз.
Аннунак не ожидал такого исхода и продолжал идти вперёд с улыбкой на лице. От нанесённого удара, он покачнувшись назад, а спустя несколько мгновений схватился за дротик, пробивший ему черепную коробку и вышедший из затылка, торча оттуда кровавым остриём, обеими руками и попытался его выдернуть. Это ему не удалось, силы покинули его, и он медленно опустился на колени, начав заваливаться на бок.
Дикарь от такого точного попадания восторженно завопил, но его крик оборвался выстрелом сына охотника, уложившего наповал метателя.
Дикари поняли, что после этого им жизнь уже не гарантирована и кинулись, на опешивших от неожиданности охранников.
Одна gag-si-s;, пущенная в охранника, попала ему в шею, и он, захлёбываясь кровью, выдернул её, зажимая руками фонтанирующую кровью рану, медленно начал оседать на землю.
Ещё минута и дикари достигли бы отряда охранников, которые так и не смогли понять произошедшего. Но выстрелы разведчиков проредили бегущих дикарей. Они падали один за другим, пробегая ещё, от силы пару, метров, настигнутые зарядами смертоносного оружия аннунаков.
Этого времени хватило, чтобы оставшиеся охранники пришли в себя и разрядили своё оружие в обезумевших от отчаяния нападавших. Увидев, что трое дикарей убиты, оставшиеся трое, видимо, не захотев умирать, прекратили убегать, бросили свои палки и, тяжело дыша от быстрого бега, остановились и медленно встали на колени, опустив косматые головы на грудь, показывая тем самым покорность перед победителями.

Охранники и разведчики, уже прибежавшие к месту сражения, подошли к лежащему в неестественной позе B;ra. Его единственный оставшийся голубой глаз уже схватила стеклянная плёнка смерти, но на лице так и застыла улыбка предсмертной маской. Стеклянный взор, устремлённый в голубое небо, отражал всю чистоту помыслов и души аннунака. Желваки играли на скулах бойцов отряда, а у некоторых даже навернулись слёзы. Gin повернул голову в сторону стоящих на коленях дикарей. Другие охранники тоже устремили свои взгляды на них. В их глазах горел огонь мести:
- Я думаю, что мы не убийцы, и мы не будем казнить сдавшихся добровольно в плен, – медленно произнёс разведчик. – Я думаю, что мы должны доставить пленных в поселение и пусть там жрецы решают, что с ними делать. Все согласны? – предложил он и осмотрел своих бойцов.
Никто не стал возражать против справедливых слов Gin. Рядом с убитым аннунаком также склонили головы охранники и переложили его тело рядом с B;ra:
— Это уже третий погибший на этой земле аннунак, – горестно произнёс Gin. – Силы небесные, помогите нам пережить эти первые потери! – и, воздев руки, обратился к небу.

Солнце уже начало клониться к закату и измученные длинным переходом и сражением аннунаки, подогнав d;su к быкам, с большим трудом загрузили на них парализованных животных, затем загрузили тела троих убитых аннунаков и отправились в обратный путь. Трое аборигенов помогали охранникам в этом, но они почему-то не выглядели испуганными и подавленными, видимо им казалось, что если их не убили в первые минуты и не съели, то это можно считать их вторым рождением. Они также не стали закапывать тела убитых соплеменников, а приволокли их на поляну около дымящегося и затухающего костра, закидали травой, привалив ветками мелких деревьев и кустарников. Один из дикарей хотел полакомиться мясом своего соплеменника, но Bil пнул ногой в зад каннибала, да так, что тот долго после этого пинка почёсывал ушибленное место.
После завершения всех приготовлений скорбная колонна тронулась в обратный путь, а место сражения первых поселенцев и местных представителей Homo заполонили мелкие падальщики и огромные орлы, дождавшиеся наконец своей добычи.

Прошло около полутора часов, как отряд подошёл к поселению. Его издалека уже заметили аннунаки и постепенно улица, ведущая к зиккурате, начала заполняться народом. Восторг, царивший изначально, сменился скорбным молчанием и, порой, сопровождался женским плачем, криками негодования, требовавшими смерти дикарям. Цветные ткани исчезли с улицы и вместо них появились креповые цвета;, как знак скорби и сопереживания.
Приблизившись к зиккурате, отряд остановился перед первой ступенью. Наверху стоял Великий жрец и наблюдал за приближением колонны. Как только Gin, возглавивший отряд, вышел вперёд и хотел поведать о случившемся, жрец его прервал, подняв вверх правую руку:
- Не надо много слов. Я вижу, что победа нам обошлась не дёшево. Но мы видим, что благодаря вашей храбрости противник повержен и вы даже привели пленных. Нам не хватает рабочих рук, и они будут у нас работать, принося нам пользу. Поэтому мы не станем их приносить в жертву. Мы окажем праху воинов, погибших на этой земле, все воинские почести, в положенное время, ведь лодочник не будет долго ждать. Ветер уже унёс gidim  воинов, и мы обязаны предать их тела земле, как героев, поместив их, как велит Эрешкигаль со своим супругом Нергалом ,  в домах, где они жили. Необходимо изготовит три ванны  из лучшего материала, куда и поместим их тела, – после сказанного, Alba скорбно замолчал, склонив голову в знак траура.
А Нинги;р, стоявший рядом с ним, продолжил:
- Я поговорю с захваченными пленниками, и мы решим, что с ними делать. У них, остались в их посёлке, находящемся вниз по течению около шестидесяти человек, в основном старики, женщины и дети. Эти семеро обставившихся в живых мужчин являются последними, кто сможет защитить их семьи от голодной смерти. Мы должны решить их судьбу мирно и помочь им выжить в этом мире. Мы не должны быть убийцами мирных жителей, ведь это противоречим нашим устоям. Ведь так?
На высокой ноте закончив говорить, он сделал паузу и замолчал, оглядывая горящим взором аннунаков.
Из толпы сначала раздался гул одобрения, но сквозь него послышались голоса:
- Они убили наших людей, лучших наших людей. И ты предлагаешь ещё и кормить их детей?!! Нет! Не бывать этому! Мы против!!!
Но эти голоса затем утонули в криках возмущения, в основном женщин и пожилых аннунаков. Через несколько минут народ расступился, и охрана вывела несколько молодых людей, являвшимися зачинщиками, крикунами и возмутителями спокойствия. Нинги;р спустился вниз с зиккурата и подошёл к молодым хулиганам:
- Объясни мне, юноша, почему мы не можем быть милосердными? Или ты предлагаешь, как эти дикари, - он указал на притихших аборигенов, - стать каннибалами и поедать своих сородичей, а потом устраивать пляски вокруг костра, опуститься до их уровня развития?! - Спокойный голос главы аннунаков начал дрожать от возмущения. - Стража, отправить этих бездельников на принудительные работы рыть каналы, тогда, может быть, они поймут, что такое уважение к решению главы народа аннунаков. Я не против выражения собственного мнения, но там, где вопрос касается будущего совместного проживания живых разумных существ на одной территории, я буду беспощадно карать инакомыслие. Я не оговорился. Они, - он ещё раз указал пальцем на стоящих кучкой испуганных аборигенов, – разумные обитатели, и похоже, что наши предки тоже имели когда-то такой вид.
Вероятно, пленники думали, что сейчас эта толпа разорвёт их на куски и съест. Такая участь им не понравилась и вся троица, как по команде, выпрямилась и встала, полусогнув колени и немного наклонив торс вперёд в боевую стойку, стараясь защититься от нападения толпы.
Но Нинги;р громко сказал несколько коротких и зычных слов, непонятных для аннунаков, на что аборигены удивлённо переглянулись, выпрямились и пристально начали смотреть на иноземца, одетого в странные шкуры и говорящего на их языке.
Нинги;р направился к дикарям и остановился перед ними на расстоянии вытянутой руки:
- Не бойтесь. Вас никто не тронет. - Произнёс он внятно и спокойно на их языке. - Пойдём со мной, - он указал на одного из пленников, - в наш дом, нам нужно поговорить и рассказать тебе что-то.
Охранники отвязали дикаря от других и Нинги;р повёл его не в зиккурат, а в здание, расположенное рядом, предназначенное для хозяйственных дел.
Они вошли во внутрь его, и дикарь, державшийся до этого момента бодро, немного сник, боязливо оглядывая помещение. Затем он резко обратился к Нинги;ру:
- Кто ты такой? Откуда ты знаешь наш язык? - испуг и смятение звучали в его голосе.
- Я вождь этого народа, который ты видел там, - Нинги;р рукой показал на дверь, где шумела вся запруженная народом улица У'р.
- И они все тебя слушаются? – удивлённо продолжил дикарь.
- Как видишь. У меня есть моё ме, поэтому я знаю твой язык, - спокойствие и сила шла из каждого слова и движения Нинги;ра.
- Я тебя не понимаю, о чём ты говоришь, - нерешительно ответил дикарь и тут же добавил: - Вы нас съедите?
От того, как обыденно и спокойно прозвучал его вопрос, Нинги;р захохотал:
- Мы не едим себе подобных. Мы едим мясо животных, рыбу, птиц, растения и делаем лепёшки из зерна.
- А зачем мы вам? – всё также с непониманием смотрел на него дикарь.
- Вы будете у нас работать, а мы будем вас кормить за работу. Нам нужно привести сюда всех твоих соплеменников, чтобы они не умерли без еды. Ведь их никто не сможет прокормить. Ведь так? – и Нинги;р замолчал, в ожидании ответа.
- И так, и нет, - немного подумав начал пояснять абориген. - Сначала съедят маленьких детей, потом больших, а потом всех тех, кто не сможет идти. Останутся сильные и они начнут делать новое племя, - и, закончив объяснения, спокойно смотрел на Нинги;ра.
Увидев такое полнейшее безразличие к создавшейся обстановке, Нинги;р начал объяснять аборигену:
- Мы живём по другим правилам. Мне тебе это трудно объяснить, потому что твой язык не имеет столько слов, чтобы мы могли бы тебе рассказать, как устроен наш мир. Тебе и твоему племени нужно пожить рядом с нами и тогда, может быть, со временем вы поймёте, как правильно жить, чтобы не питаться мясом своих родных.
Со стороны казалось, что Нинги;р произносит очень много похожих коротких резких и зычных звуков, но у них имелась разная интонация и продолжительность звучания, чего не понимали другие аннунаки.
- А сейчас мои люди отведут вас к вашим соплеменникам. Мы завтра пойдём к твоему племени, чтобы вы могли уйти со своего места жительства и жить рядом с нами, если захотите. Нужно будет уговорить их уйти с места вашего обитания.
- Посмотрим, послушают ли они нас, - уже спокойнее и более осознанно начал отвечать абориген. - У нас есть старый шаман, который говорит, что нужно делать. Он говорил, что не нужно идти на охоту сегодня. Но Дак его не послушал и сказал, что охота будет успешной, а когда мы вернёмся, он убьёт старика и не даст его съесть никому, чтобы его дух не оставался с нашим народом. Но он сам умер, и никто его не станет искать. Он никого не слушал, потому что считал, что он самый умный и самый сильный, но это оказалось не так. Если твои люди смогут убедить старика У Дафу, то все пойдут за ним. Но где мы будем жить? Нам надо снова копать землю, чтобы там жить? - Видимо, абориген уже внутренне готовился жить рядом с сильным племенем.
- Кроме меня никто не может понимать тебя и говорить на твоём языке. Поэтому я пойду с тобой и твоим родственником, - Нинги;р начал объяснять аборигену перспективу переселения. - С нами будут мои люди, кто имеет силу, храбрость и оружие. В дороге многое может случиться. И, вероятно, нам придётся идти не один, а несколько дней. Много диких зверей и, может быть, другое племя встретится нам, кто захочет напасть на нас. Так что мы должны быть готовы ко всяким неожиданностям.
- Я покажу тебе дорогу и помогу при разговоре со стариком У Дафу. - Дикарь явно захотел стать полезным, поэтому так ярко отреагировал на слова Нинги;р.
- А как тебя зовут? - Нинги;р перевёл разговор в свободное русло.
- Что такое зовут? - не понял его дикарь.
- Ну, меня зовут, то есть моё имя Нинги;р, – пояснил он элементарный, по его мнению, вопрос и вновь спросил: - А как твоё имя?
- А-а-а! Понял. У меня есть мой дух, который пришёл от моего отца. Дух имеет имя Ду. Моих родных тоже зовут Ду, как ты говоришь. Наши родители и родители их родителей жили на этом месте и охотились на этой земле. Духи ушедших живут тоже с нами и помогают нам. К нам приходили другие, похожие на нас, но с другой кожей, более светлой, и они носили другие шкуры, тяжелее, чем наши. Они объясняли нам, что пришли издалека, где холодно. Потом они ушли, не причинив нам вреда.
- А как вы разговаривали? У них язык похож на ваш или нет? - поинтересовался Нинги;р.
- Нет. У них язык больше похож на журчание ручья. Мы рисовали друг другу на земле картины и понимали поэтому друг друга. Один из них остался у нас. В него вселился злой дух, но старики и старухи изгнали его. Он дал нам острый блестящий камень, а мы ему дали взамен женщину, и они уже много восходов вместе.
- Когда мы придём к твоему племени, мы тоже поговорим с ним. – пообещал Нинги;р и обрадовался, что может узнать больше о других племенах, живущих на Земле.

Утро выдалось пасмурным, накрапывал дождь. Стояла высокая влажность, туман придавал непредсказуемость задуманному похода и вызывал некоторую напряженность среди его участников.
Нинги;р с двенадцатью охранниками, тремя d;su, загруженные съестными припасами, водой и одеждой для нуждающихся, готовились к выходу. С ними вместе шли два пленника в качестве проводников – Ду и Рег, захваченные охотником и его группой при первой встрече.
Нинги;ра и его спутников вышли провожать, пришедший в себя Girru с женой и всеми своими детьми, в том числе со старшим сыном. Он выглядел исхудавшим и бледным, хотя старался крепко держаться на ногах.
Их также провожали ещё до полусотни местных жителей, чьи родственники принимали участие во второй схватке с дикарями.
Старшим у охранников Нинги;р попросил стать разведчика Gin, отлично проявившего себя в бою. Вместе со всей спирой отправился и жрец K;ra, ему как никому другому, хотелось выделиться среди всех участников похода и оказать психологическое воздействие на сознание шамана У Дафу. При этом он надеялся, что безусловно одержит победу в этом психологическом противостоянии, тем самым, усилив влияние жрецов в управлении поселением У'р.

Проводники вели колонну через то место, где произошло первое столкновение землян и поселенцев, где впервые победила сила разума, а не грубой силы. Тела убитых аборигенов уже растащили по частям все те, кто хотел и питался мертвечиной, поэтому кости, и отдельные куски тел валялись на большой площади, а местами вокруг них ещё пировали мелкие падальщики и птицы, не брезгающие падалью.
Никто не стал останавливаться и созерцать эту трагическую картину произошедшего, тем более, предавать тела земле. Само произошедшее выглядело неестественно и противоречило быту и сознанию аннунаков, никогда не видящих в себе убийц, поработителей или воинствующих завоевателей. Вера в лучшее не позволяла им преодолеть эту границу добра и зла, поэтому их морально отталкивали куски тел некогда живых существ, разумных и организованных, исходя из уровня их развития.
Наконец удручающее поле осталось позади, и колонна спустилась к реке, которую пересекла вброд.
Тихое и спокойное течение реки, кишащей рыбой, развеяло тягостное настроение аннунаков, а несколько пойманных рыб вообще привели в восторг всех участников похода. Время приближалось к полудню, поэтому Нинги;р приказал расположиться лагерем и развести костёр для приготовления еды из свежепойманной рыбы.
Ду и Рег с удивлением наблюдали, как охранники разделывали рыбу и зачем-то складывали её в воду, которую почему-то залили в сосуды и поставили на костёр, сучья для которого Нинги;р приказал принести аборигенам. Любопытство одолевало Ду, и он осмелился подойти к Нинги;ру:
- Прости, вождь, могу я у тебя спросить? – он подошёл к нему осторожно, с опаской, потому что видел, как бойцы отряда с почтением относились к Нинги;ру и жрецу.
- Конечно можешь, - и Нинги;р с настороженностью посмотрел на жреца, брезгливо отодвинувшегося от подошедшего дикаря. 
- А зачем вы складываете рыбу в воду? Вы что, не едите её такой, как она есть? Так же она вкуснее и в ней много силы.
- Нет. Мы её сырой не едим. Мы варим её и едим с водой. Ты сам попробуешь. Это вкусно.
Ду недоверчиво отошел от вождя, видимо так и не поняв смысла сказанного, подозревая, что вождь над ним насмехается. Но когда приготовленная рыба начала издавать приятные ароматы, а в неё ещё положили какие-то коренья и зелень, а потом дали это всё изголодавшимся проводникам, тогда они и поняли, как вкусно есть такую пищу.
Ду оказался любознательным и восприимчивым к новым вещам, увиденных им у пришельцев. Он постоянно их спрашивал, для чего они предназначены и как ими пользоваться.
Рег, в отличии от своего соплеменника, всё время бурчал на него, чтобы тот не лез с вопросами к незнакомцам и, чем меньше они будут общаться с ними, тем лучше для самих себя. Их не съедят так быстро, а будут мучать, а потом съедят. Ду пытался вразумить своего соплеменника, что это не так, но тот и слушать не хотел его, продолжая бубнить одно и тоже:
- Не сегодня, так завтра съедят, не завтра, так послезавтра. Зачем им нас кормить? Они хотят, чтобы мы были толстыми и жирными, потому что мясо не такое жилистое будет. Вот придём к нашему народу, а У Дафу скажет, что в нас вселился злой дух и нас надо отогнать подальше от наших родных. Сделает так, что наши духи не останутся с нами, он изгонит их.
- Рег, как У Дафу может так сказать, если эти странные чужаки дадут еду и заберут нас с собой?! – удивлялся на пессимизм своего напарника Ду.
- Глупый, ты что ли не видишь, что у них сильные люди и много других людей. Они нам не дадут свободно ходить куда мы захотим, а заставят жить вместе. А мне это не нравится, - не менял своего мнения Рег.
- Рег, сколько я тебя знаю, ты всё время бубнишь и бубнишь что-то нехорошее и ты всегда всем недоволен, – Ду махнул на него рукой и отошёл в сторону со своей плошкой, чтобы взять ещё воду с рыбой, уж больно она ему понравилась.

После завершения отдыха колонна двинулась дальше вниз по течению реки и её левому берегу. Река редко петляла и её воды несли прохладу и спокойствие, несмотря на то, что солнце уже поднялось достаточно высоко, и температура постепенно повышалась. За очередным поворотом реки перед путниками раскинулось плато, постепенно переходящее в террасу, где стоял высокий лес и на опушке его виднелся едва заметный дым, поднимающийся, вероятно, от костра. Проводники ускорили шаг и, маша руками, показывали Нинги;ру, что их дом близко.
Он и так понял, что это стоянка племени, и собирался сделать небольшую паузу в походе для выяснения обстановки и отправить туда разведчиков.
Колонна остановилась и Нинги;р уже хотел дать указание разведчикам, как неожиданно перед ним возник высокий, голубоглазый с мощным торсом и развитой мускулатурой блондин, в одежде, напоминающей грубую выделку из какого-то растения.
Он поднял в приветствии руку и улыбнулся. Его речь зазвучала плавно и спокойно. Нинги;р вышел вперёд и ответил на том же языке, что и блондин:
- Повтори, что ты сказал, и я буду понимать тебя, – спокойно заговорил глава аннунаков.
- Ого! Впервые вижу человека, понимающего наш язык! – удивился незнакомец способностям Нинги;ра.
- Назови себя. Почему ты так далеко от поселения? Ты на охоте? – в свою очередь заинтересовался Нинги;р, не отвечая на реплику незнакомца.
- Я Сормо. Я не на охоте, моё жилище недалеко отсюда, - показав рукой в сторону небольшой рощицы, - и мы с моей женой живём тут немного на отшибе от поселения племени.
- А-а-а, да! Мне говорил о тебе один из проводников по имени Ду, показавший нам дорогу сюда. Он говорил, что вы пришли из холодных стран и ты заболел. Тебя вылечили местные знахари и ты остался здесь, а остальные ушли. Всё верно?
- Да. Всё верно рассказал тебе Ду. Теперь ты ответь на мои вопросы. Ты кто и откуда вы такие взялись? Мы прошли большой путь из холодной части суши. Мы бы знали о твоём большом поселении раньше и обязательно зашли бы к тебе, но мы ничего не слышали, что на этих землях существуют такие люди, как вы.
- Меня зовут Нинги;р. Я глава народа аннунаков, прибывших сюда за Землю с планеты Фаэтон. Мы принесли на твою планету мир и надежду на лучшее будущее.
- Так ты и твои люди пришли с неба? – задумчиво произнёс Сормо. - Мы видели падающую звезду, когда Светило находилось в Ге;мени . Мы думали, что произойдёт сильный удар о землю и небо будет закрыто тучами долгое время. Но этого не случилось, и мы очень удивились. Потом мы увидели, что звезда поднимается в небо и тоже очень удивились, ведь мы такого никогда не видели. А потом мы увидели, что в небе появилась новая звезда и сейчас она в небе. Её наши доктусы  начали наблюдать два листопада назад, когда Светило проходило Пискес . Она появилась неожиданно и её движения не походили на движения других звёзд и скитальцев  по небу, как говорили доктусы.
- Да, ты прав Сормо. Это небесный корабль привёз нас и опустил на Землю с неба, и сейчас он находится на орбите, пока наши небесные силы не сделают всё возможное для обеспечения нашего безопасного проживания на новом месте. Потом они улетят и оставят нас на долгое время, – пояснил Нинги;р.
- Очень интересно и познавательно для нас и наших доктусов. Я здесь пытался показать местному племени, что они живут по другим законам, но пока не смог, потому что мне нужно знать их язык. Меня пока учит ему моя жена, но я вижу ты нашёл с ними способ общения, и они слушаются тебя, что для меня удивительно. Три захода солнца назад большой отряд племени пошёл на охоту и до сих пор не вернулся. Ты не знаешь, что с ними случилось? – видимо у Сормо накопилось столько всего из-за минимальной возможности общения, что он не мог наговориться и говорил подряд всё, что у него проносилось в голове.
Нинги;р не прерывал собеседника и ждал, когда тот остановится. Наконец Сормо выговорился и перевёл дух.
- Могу я тебя попросить об одном одолжении? – обратился аннунак к Сормо.
- Конечно! Я готов помочь тебе, Нинги;р, - радостно согласился с ним Сормо.
- Нам надо пройти спокойно к человеку, которого зовут У Дауф, без сопротивления со стороны дозорных племени. Мы хотим поговорить с ним и убедить переселиться ближе к моему поселению. Дело в том, что у нас произошло боевое столкновение с племенем, и в нём погибла большая часть мужчин. С нашей стороны тоже есть погибшие и раненые. Поэтому мы, зная, что в племени осталось много тех, кто не способен сам себя прокормить, хотим предложить им переселение, где мы сможем обеспечить их питанием и работой. Они не умрут с голоду и им не придётся питаться друг другом. Как ты считаешь, сможем ли мы убедить шамана пойти вместе с нами?
- Печально, что основная часть мужского населения погибла. Мы не хотели столкновений, и поэтому мои друзья ушли, так как встретили агрессию и непонимание со стороны вождя племени. Но я вижу, что среди вас нет этого неприятного человека. Видимо, он погиб? –как-то равнодушно поинтересовался Сормою.
По его виду Нинги;ру показалось, что Сормо не очень расстроился, предположив, что вождь племени мёртв.
- Да, - согласно кивнул Нинги;р. - Он ушёл на тёмную сторону к своим силам, забравшим его, как и другие, нападавшие на нас. – сухо пояснив при этом.
— Это меняет дело, так же спокойно продолжил Сормо. - Но, насколько я понимаю, при положительном решении У Дауфа, племя не сможет быстро поменять место своей стоянки. Они должны оплакать своих погибших и постараться найти их останки, чтобы их как-то сохранить у себя в семьях. У них свои обычаи, для нас очень неприятные. Но это их жизнь. Они верят, что так устроен мир. И с этим сейчас ничего поделать нельзя. Потребуется много времени, чтобы переубедить их жить по-другому. Но твоё решение и предложение благородно, поэтому оно достойно внимания. Я смею предположить, что ты сам сможешь убедить старика переместиться в твоё поселение. – Оптимизм Сормо не базировался лично на его желании, видимо, он знал больше, чем смогли поведать аннунаку пленные дикари.
- Ты прав, и с тобой трудно не согласиться, – Нинги;р всем своим видом показал, что пора заканчивать беседу и двигаться в расположение стоянки племени.
Сормо понял его и предложил:
- Мы можем двигаться хоть сейчас и без промедления, а я сопровожу тебя и твоих двух-трёх людей к стоянке. Не думаю, что там понадобится больше участников разговора, ведь ты находишься не только под защитой своих воинов, но и под моей защитой, – Сормо по-дружески улыбнулся и протянул руку Нинги;ру в качестве дружественного жеста, на что тот отреагировал таким же движением, и они скрепили своё взаимное понимание крепким рукопожатием.

Конец третьей главы