Земля. Генезис Глава шестая

ЗЕМЛЯ. ГЕНЕЗИС


Глава шестая

Закат… Последние лучи солнца, полыхают над верхушками деревьев. Совсем недавно они ещё освещали землю и несли ей тепло, а сейчас он окрашивает границу леса в оранжевый, даже кровавый цвет, предвещая время, когда наступит темнота и всё окружающее погрузится в спячку.
Солнце постепенно скрывается за лесом, но всё ещё напоминает о своём присутствии желтоватыми бликами.
В наступающих сумерках воины племени хетт и аннунаки по двое, а то и по трое начали покидать временный лагерь, понимая, что с противоположного берега за ними внимательно наблюдают вражеские лазутчики. 
Оставшиеся двое хеттов и жрец зажгли костёр, стараясь показать присутствие всех воинов во временном лагере.
Между тем, собравшийся ударный отряд уже добрался до верхней излучены реки, где скрытно сгруппировался и переправился на противоположный берег. Аннунакам пришлось использовать подручные средства, так как часть из них не умела плавать, а двое панически боялись воды. Но они, собрав в кулак всё своё мужество и, чтобы не ударить в грязь лицом перед воинами племени хетт, зашли в реку.
При поддержке товарищей они перебороли оставшийся с детства страх перед водой, а выйдя на противоположный берег, уже сдержанно улыбались соратников, отвечая на дружеские похлопывания по плечам. 

Отдышавшись, Сормо жестом показал хеттам завершать отдых, а те, в свою очередь, понимая всю важность предстоящего сражения, бесшумно повели остальных воинов по только известной им тропе.
Достигнув позиции временного лагеря, видимого на противоположном берегу, они с удовлетворением отметили, как горит костёр, а вокруг него мечутся тёмные фигуры. Несведущему наблюдателю действительно показалось бы, что на территории временного лагеря ничего не изменилось и жизнь продолжается в мирном русле и никто не подозревает о готовящемся нападении.
Время шло неумолимо быстро и Нинги;ру казалось, что они не успеют подойти к точке атаки до начала момента посадки врагов на плоты и его авантюра с атакой окажется провальной. Он всё время шёпотом поторапливал идущих вместе с ним:
- Давайте быстрее, быстрее!
- Нинги;р, не волнуйся так сильно, мы успеваем, у нас ещё есть время занять позицию для атаки. Эти воины знают, как поступать в таких случаях, - пытался успокоить его Сормо.
- Ты думаешь, что они не смогут поменять планы для атаки в любой момент? Ты уверен в том, что они уже не на плотах? – Аннунак, не мог сдержать своего нетерпения сразиться с неизвестным врагом.
- Хетты показали мне жестами, что ещё нет знаков, говорящих о подготовке врагов к посадке. Они говорят, что их запахов они не чувствуют. – Рассуждая таким образом, Сормо неторопливо продолжал двигаться к намеченному хеттами месту засады. - Нам ещё идти шагов триста. Вон видишь, верхушка большого дерева? – указал он куда-то вдаль.
Нинги;р пытался разглядеть силуэт дерева и его верхушку, но кроме плотно стоящих деревьев и травы ничего не мог разглядеть в постепенно поглощающей пространство темноте.
- Не вижу, Сормо, – честно признался он. 
- Эх! –досадливо махнул рукой Сормо. - Ты неправильно смотришь. Ты смотришь наверх, а нужно смотреть сквозь листья.
— Это что-то новое для меня. Как это, смотреть сквозь листья? – стушевался аннунак, думая, что ослышался.
— Это смотреть не на них, а сквозь них, то есть не замечая их, – попытался пояснить Сормо.
- Меня такому не учили, - сокрушённо ответил Нинги;р.
- Прости, я не подумал об этом, – смутился тот, по-прежнему продолжая бесшумно продвигаться вперёд.
Отряд продолжал движение по прибрежным зарослям, пока впереди идущий хетт предупреждающе не поднял руку.

Шум реки, стрёкот каких-то ночных насекомых, редкое перекрикивании птиц и запах ночного воздуха перемешивались друг с другом. Казалось, что ничего не может нарушить эту идиллию, но неожиданно раздался шум крыльев взлетающих потревоженных птиц и затем треск сухих веток.
Шум шёл в шагах ста от места, где затаилась боевая группа аннунаков и хеттов. Времени почти не оставалось, чтобы занять боевые позиции, и тут Нинги;р понял, как надо поступить в создавшейся ситуации.
- Сормо, - едва слышно прошептал он, - давай, двигайся вниз к плотам. Ты не даёшь им сесть на плоты и атакуешь от реки, а мы идём прямо на них и освещаем сверху. Мои трое идут с правого фланга, четверо со мной в центре, а двое разведчиков обходят их с тыла.
- Понял! Действуем! – Сормо сорвался с места, и группа хеттов вместе с ним растворилась в прибрежных зарослях.
Нинги;р короткими жестами отправил Gin с тремя охранниками на правый фланг, а Bil нырнул с двумя разведчиками в лесную чащу за ними.
- Слушайте меня, храбрые воины, - уже громче продолжил объяснять Нинги;р, - мы должны принять на себя основной удар врага, поэтому все ban должны быть готовы для стрельбы. Я делаю второе солнце ночью, а вы, видя всех врагов, сразу начинаете их уничтожать. Они будут ошеломлены и кинутся кто куда, но будут уничтожены хеттами и нашими разведчиками. Никого не щадить. Они должны быть все мертвы. Не сделаете вы этого, тогда это они сделают с нами, но более жестоко, – высказавшись, аннунак замолчал.
Ответом на его слова стала тишина, одобрительные кивки и молчание четвёрки храбрейших.

Время тянулось очень медленно и, казалось, что оно замерло на месте, замерли звёзды на небе, и перестали мигать. Замер ветер, замерло шуршание ночных жителей леса. И только крепче сжимали в руках своё оружие аннунаки, ожидая сигнала командира, а тот в свою очередь ждал, когда прозвучит только ему известный сигнал готовности групп, зашедших с правого фланга.
Сормо отправил им мысленное послание:
- Мы готовы. Три тела, кого мы встретили на плотах, уже поплыли вниз по реке, а души их устремились ввысь.
— Это хорошая новость. Мы ждём сигнала от разведчиков и после этого начинаем атаку по моему сигналу солнца, – тем же способом ответил аннунак.

Тьма сгущалась в ожидании полумесяца, способного своим мертвенным серебряным одеянием осветить самые потаённые уголки.
Боевой отряд племени субареи, состоявший из 64-х обычных воинов и четырёх командиров, уверенно шёл к спуску у реки, где их ожидали заранее подготовленные для посадки плоты, оставленный там с целью атаки и захвата соседнего племени.
Одетые в штаны, сделанные из грубой кожи, защитные нагрудники из такой же грубой кожи, жёсткие сандалии, с обмотанными в голени материей и перевязанной верёвками, сделанными из сухожилий животных.
Они решительно шли вперёд, продираясь сквозь сельву и мало заботясь о том, что их кто-то может услышать.
Вооружение их состояло из короткого металлического обоюдоострого меча, круглого щита, а отдельные воины имели длинные копья с металлическими наконечниками. На головах командиров виделись отличительные шлемы.
Убедившись, что никто не посмеет противостоять им, воины даже шутили от того, что какая-то упругая ветка била по лицу, идущего сзади, а тот так же грубо возмущался.
Они уже предвкушали, как в темноте высадятся на противоположном берегу, перережут непрошенных гостей в странных одеждах, а затем нагрянут в посёлок, где насладятся кровью и телами молоденьких девочек. А потом буду пировать, сидя на поверженных врагах, вкушая сердца, вырванные из груди никчёмных жителей поселения.
Они заберут к себе в рабы только сильных и молодых, а остальных убьют. И долго ещё большие птицы будут кружиться над когда-то заселёнными землями, терзая трупы поверженных врагов.
Всем хватит еды, а боги будут довольны и прославят победителей в этом сражении.
Эти мысли витали в головах, идущих к плотам субареев, но этим мечтам не суждено было сбыться.

Неожиданно небо разорвалось солнечным светом среди ночи. От неожиданности отряд сначала встал, как вкопанный посередине поляны, которую собирался преодолеть.
Новое солнце светило так ярко, что даже плотная листва деревьев не смогли спасти опешивших воинов от этого света. Они застыли и только закрывали лица от всепроникающего яркого света.
Сначала никто не обратил внимания, как несколько воинов упали замертво с пробитыми головами:
— Это боги карают нас и неведомые силы, вызванные старцем хеттов, захватили нас! – с ужасом завопил один из субареев.
- Нет, это боги помогают нам идти вперёд! - завопил в истерике командир отряда, пытаясь прекратить панику, но тут же у него голова раскололась, как спелый орех, и он безголовый, качнувшись назад, но устояв, постоял немного и рухнул снопом на землю.
То справа, то впереди падали и падали воины субареев. Солнце висело высоко над их головами и нещадно освещало поле расправы над лучшими воинами племени.
Паника охватила их и часть отряда кинулась к воде, к плотам, но они успели сделать не более десятка шагов, как стали падать от стрел и копий, летящих из прибрежных зарослей. С правой стороны и впереди идущие субареи продолжали так же безмолвно падать, а те, кто замыкал строй, так и ничего не поняв, развернулись и попытались скрыться.
Страх охватил всех, и он усиливался тем, что никто из атакованных не понимал, что именно убивает соплеменников. Это вводило в ужас не только слабых, но и морально устойчивых воинов. Слабые уже стояли на коленях и умоляли богов не убивать их, кто-то пытался притвориться мёртвыми и лежал без движения, а кто-то, обнажив свои гладиусы, и выставив щиты, обтянутые кожей, пытались защищаться.
Прошло не так уж много времени с начала атаки на вражеский отряд, а основная его часть уже лежала без движения и их души покинули тела. Осталась кучка наиболее сильных, и привыкших к боевым действиям воинов, составлявшим костяк субарейского отряда.
Их десяток встал в круг – четверо встали на одно колено, прикрыв ноги стоявших в полный рост бойцов, державших в руках длинные копья с металлическими наконечниками. Получился хороший и очень труднопреодолимый ёж, но этот ёж мог противостоять только противнику, вооружённому примитивными стрелами и копьями. Тем более, что новое солнце ещё не погасло и продолжало освещать поляну с лежащими в траве вражескими трупами.
Нинги;р махнул двумя руками, показывая, чтобы его бойцы прекратили стрелять, встал в полный рост и вышел из зарослей. Он сделал несколько шагов вперёд по поляне, подняв правую руку:
- Воины! Я предводитель отряда аннунаков меня зовут Нинги;р. Я вижу, что вы все храбрые и сильные – обратился он к субареям. – Но вы все обречены, мы вас всех сейчас убьём, если вы не согласитесь сложить оружие. Солнце погаснет вместе с вашими глазами, которые больше не смогут увидеть ваши семьи. Подумайте, стоит ли это делать? Оглянитесь вокруг, посмотрите на своих друзей, с которыми вы шли несколько минут назад, когда они ещё оставались живыми. Их души уже ушли к вашим богам. Вы тоже хотите туда? - Нинги;р ткнул указательным пальцем вверх, но его слова прервал грубый и хриплы крик:
- Да, мы тоже хот… – но, тут же послышалось какие-то булькающие звуки, передние щиты разомкнулись и через отверстие, образовавшееся при этом, выпало тело, затем передняя четвёрка встала с колен, опустила щиты и то же самое повторили сзади них стоящие в полный рост субареи.
Один из оставшихся девяти пехотинцев тоже вышел вперёд:
- Ты говоришь на нашем языке, но ты не из нашего племени, и мы тебя не знаем. Твои невидимые стрелы убили почти всех наших солдат. Ты послан богами, чтобы покорить нас? За что? Мы принесли хорошие жертвы нашим богам, чтобы они помогли нам захватить этих ничтожных рыбоедов. Это отсталое и никчёмное племя должно работать на наших полях, а их женщины должны приносить нам детей и улучшать нашу кровь. Почему ты помогаешь им, а не нам? – этот рослый субарей, не опасаясь быть убитым, без страха шёл к Нинги;ру, при этом свой короткий меч он отбросил в сторону.
Аннунак тоже пошёл к нему навстречу, не опасаясь за свою жизнь:
- Тебе, воин, не стоит задавать мне таких вопросов, потому что ты сам знаешь ответ, – громко ответил Нинги;р.
Уверенность в движениях и словах доказывали всё могущество и силу Нинги;ра. Неожиданно из травы выскочил один из тех, кто притворился убитым и с диким криком бросился на аннунака с коротким мечом в руках. Его отделяли каких-то двадцать шагов от Нинги;ра, но тот, спокойно остановился и, не выказав никакого страха и боязни, направил свой взгляд на бесноватого субарея.
Тот, в порыве отчаяния, сделав несколько безнадёжных прыжков, как-то сник, перешёл на медленный шаг, бессильно опустил меч, судорожно сделал ещё несколько шагов, со стороны похожих на потерю координации движений, всхлипнул и упал на колени, схватившись за голову. Повалившись на бок, он поджал под себя ноги и жалобно заскулил, не отпуская рук от головы. Неожиданно он начал кататься по земле и его скулёж перешёл на вой, похожий на вой раненого животного.
Нинги;р стоял с побелевшим от напряжения лицом, но казалось, что он возвышался над всеми, кто стоял перед ним и это только казалось, потому что зажжённое новое солнце стало постепенно терять яркость, а тени, отбрасываемые от его лучей, визуально увеличивали тело аннунака так, что как будто он начал парить над субареями.
Оставшиеся воины субареев, не считавшие себя робкими или трусливыми, бросили амуницию и смотрели вверх на небо, которое уже начало светлеть, ночная тьма начинала меняться, уходить, а второе солнце постепенно угасало, уступая место настоящему.
Субареи стояли поражённые увиденным:
- Ты кто? — только и смог выдавить из себя воин, стоявший перед своими соплеменниками.
- Я же тебе сказал, я предводитель народа аннунаков, - гордо ответил Нинги;р, прямо глядя ему в глаза.
- Ты больше, чем предводитель, – прошептал поражённый субарей. – Мы не можем сопротивляться силе богов.
- Пусть будет, по-твоему, - усмехнулся Нинги;р и вплотную подошёл к субарею. - Тогда тебе предстоит очень трудное дело.
- Какое? – смирение и повиновение слышалось в голосе воина.
- Ты должен со своими людьми вернуться к себе в деревню, рассказать о поражении твоего отряда и убедить всех живущих там, в том числе и твоего вождя, не ссориться с нами, а помогать друг другу.
— Это сложная задача для меня. Я воин, а не вождь, и у меня нет столько слов, чтобы я смог разговаривать с моим вождём. Меня не будут слушать, а просто убьют и объявят трусом, не способным выполнить своё дело, – развёл руками субарей.
- Я тебе дам несколько своих воинов и, возможно, один из моих воинов согласиться пойти с вами, – он кивнул на Сормо, в это время вышедшего на поляну.
- О! Ка;си, так мы с тобой встречались в твоей деревне! Ты меня помнишь? – Сормо улыбнулся и безбоязненно пошёл по направлению к субарею.
- Сормо тебя зовут. Я тебя помню, – взглянув мельком на него, Ка;си обратился к Нинги;ру:
- Возможно это будет полезно, что он и твои воины пойдут вместе со мной. Но без тебя это будут трудные переговоры. Думаю, что тебе лучше идти с нами.

Постепенно мгла рассеивалась и на поляну один за другим, сначала с опаской, а затем смелее и смелее, начали выходить аннунаки и хетты.
Ка;си, смотрел на появление своих противников сначала с презрением, а когда увидел сколько всего вышло соперников, застонал, заскрипел зубами, и схватился за голову:
- И это всё, что у тебя имелось в распоряжении, Нинги;р? – желваки ходили по его лицу от злобы и бессилия, - наш отряд насчитывал шестьдесят четыре лучших воина, а вы нас перестреляли, как глупых птиц на болоте. Я не выдержу такого позора! Я должен умереть, и моя семья тоже должна умереть, все до единого! – он начал рвать на голове волосы, упал на колени и завыл: - Убей меня лучше сейчас, чем я появлюсь в свою деревню! Это пятно позора останется до конца жизни на моих близких!!! – и его вой перешёл в истерику.
Ка;си, доведя своими криками себя до исступления, ловко вскочил с колен и бросился к месту, куда он кинул свой меч.
Никто из окружающих не успел отреагировать на его выпад, и все продолжали стоять и смотреть за его действиями, не понимая, что он сейчас сможет предпринять.
Субарей глазами искал своё оружие, но никак не мог его найти, а то, что он искал, первым оказался Bil, чуть раньше поднявший меч.
Полюбовавшись оружием, он засунул его себе за пояс.
- Эй, ты ни это ищешь? – выкрикнул Bil и, вытащив меч и улыбаясь, показал его бывшему противнику.
- Отдай! Это мой меч! – в отчаянии крикнул Ка;си, и решительно направился к улыбающемуся Bil.
- Я тебе его отдам, если ты сможешь его забрать, - продолжал улыбаться аннунак.
— Это нечестно! – в запале выкрикнул Ка;си. - Ты вооружён, а я нет! – отчаяние перерастало в неконтролируемую ненависть к своему оппоненту.
- Хорошо. Смотри, я отдаю твоё оружие Сормо. - Bil протянул меч Сормо, а тот взял его и с удивлением начал рассматривать диковинное оружие. - А мы с тобой будем бороться без оружия. Согласен? – бросил вызов уже ничего не соображавшему субарею Bil.
- Согласен! Как мы будем биться? До первой капли крови или до;-смерти одного из нас? – набычился Ка;си.
- Нет. Ни кровь, ни смерть тут не нужны. Мы будем бороться так: кто окажется прижатым к земле спиной полностью, тот и проиграл. Тебе такие условия подходят? – серьёзно предложил Bil и за разрешением обратил взор на Нинги;ра. – Нинги;р, надеюсь, что ты не против и будешь нашим судьёй в этом поединке. Ты не будешь возражать против нашей схватки?
Нинги;р улыбнулся и поднял правую руку, показывая, что согласен:
- Правила остаются неизменными, и борьба будет вестись, как договорились обе стороны, и до моего окончательного решения. Подходят вам такие требования? - Провозгласил он.
Два соперника, каждый на своём языке, выкрикнули:
- Да будет так! – Bil поднял правую руку.
- Да будет так! – а Ка;си прижал правую руку к сердцу.

Со стороны казалось, что субарею на всё наплевать, только бы завладеть своим оружием и наконец свести счёты с жизнью, чтобы смыть позор со своего имени.
На самом деле в мыслях Ка;си готовился провести спектакль перед аннунаками, а для этого ему требовалось остаться в живых и с новыми хозяевами прийти в деревню, чтобы убить старого вождя и стать главой своего племени. Но и на этом не останавливались его мысли, так как он уже видел себя главой двух племён и большого поселения.

- Подходят! Начнём немедленно! – громко выкрикнул Ка;си и встал в боевую стойку, выставив на полступни правую ногу вперёд, слегка согнув её в колене и одновременно найдя опору левой ступнёй в почве.
Нинги;р внутренне восхитился решительностью Ка;си:
- Начали! – скомандовал он и махнул рукой для начала поединка.

Bil никогда не видел ничего подобного в кулачном единоборстве, широко распространённом на Фаэтоне и, хмыкнув, спокойно пошёл на своего противника.
Ка;си ринулся на аннунака всей своей массой, пытаясь сразу свалить его с ног, но это ему не удалось, так как субарей, оказавшись на расстоянии досягаемости, мгновенно провёл прямой удар в голову.
Этот удар не получился нокаутирующим, а только остановил Ка;си. Вторым ударом левой в челюсть, Bil выбил два зуба у противника и заставил его сделать два неверных шага назад. Но субарей оказался опытным бойцом. Он тряхнул головой и вновь кинулся на аннунака, но Bil ловко увернулся в сторону и нанёс противнику удар правой в солнечное сплетение, а тот, как будто наткнулся на столб, при этом потеряв дыхание, опять быстро пришёл в себя.
Bil не хотел его добивать, а ходил по кругу, выманивая соперника на себя и ища в его движениях очередную ошибку.
Кровь текла изо рта Ка;си, но он не обращал на это внимания, а звериный блеск ярости в глазах выдавал его безумное состояние.
Получив первый отпор, Ка;си понял, что быстро своими приёмами борьбы одолеть аннунака ему не удастся и решил сменить тактику – он не помчался в очередную атаку, а сменил борцовскую стойку на стойку, похожую на стойку аннунака.
Bil сразу заметил, что тактика соперника изменилась и внутренне порадовался за то, что имеет перед собой далеко не дуболома. Оба соперника начали сближение для продолжения боя.
Bil попробовал атаковать первым и нанёс удар в корпус Ка;си, но тот ловко подставил локоть и нанёс ответный удар в голову слева, соперник покачнулся и на секунду потерял контроль. В этот момент Ка;си, присев, подсечкой снёс аннунака с ног. Тот от неожиданного приёма упал на спину и ударился затылком о землю. В этот момент субарей пружинисто вскочил и кинулся на лежащего аннунака, но тот инстинктивно перекатился в сторону и, встав на колени, ударил в висок промахнувшегося Ка;си. От удара тот упал на бок и судорожно начал искать точку опоры, но аннунак не дал ему опомниться и прыгнул на противника всей массой, придавив его к земле.
Придя в сознание, субарей издал рык, перехватив руку аннунака, которой тот заломил захватом через горло и плечо субарея и начал давить его, пытаясь перевернуть на спину. Субарей, хрипя от удушья, напрягшись, захватил своей правой ногой бедро аннунака, пытаясь перехватить захват Bil, что ему постепенно начало удаваться.
Улучив секунду, Ка;си освободил прижатую к земле левую руку и нанёс ею удар в голову аннунаку. От этого удара хватка соперника ослабла, чего хватило, чтобы Ка;си ударом правой ноги удалось отбросить Bil от себя. Аннунак отлетел в сторону и, встав после этого на четвереньки, приготовился к продолжению схватки. В той же позе находился и субарей. Они одновременно поднялись на ноги и кинулись друг на друга с новой силой. Их тела перемещались так быстро, что наблюдавшие за этим захватывающим поединком субареи, аннунаки и хетты не успевали понять, где есть кто и на чьей стороне перевес. Куски почвы и травы летели комьями в разные стороны, а два разъярённых быка продолжали схватку, как будто казалось, что их силы неисчерпаемы. Солнце начало свой восход, а кровь, пот, обрывки одежды, крики, стоны и проклятья каждый на своём языке – всё слилось в один завораживающий по своему накалу поединок.
Нинги;р, по началу спокойно и с интересом наблюдавший за этим спортивным спектаклем двух мужчин, двух наций, двух планет, постепенно начал понимать, что эта схватка уже переходит все границы и не несёт в себе изначального смысла. Он видел, что оба равных по силе и по выносливости соперника ни за что не уступят друг другу пальму первенства, и ему не хотелось терять сразу двух отличных бойцов, поэтому он крикнул:
- Хватит! Довольно! Мы все видим ваше непоколебимое желание быть первым. Но не вы здесь первые, а я! Мне решать, что будет дальше.
Ка;си и Bil от его крика ослабили хватку и перестали бороться и, тяжело дыша, отцепились друг от друга и повалились на спину, устремив взгляды в небо в возрождающийся восход нового дня.

Нинги;р подошёл к двум соперникам, уже севшим на пятую точку, но ещё никак не отошедших от темпа поединка. Соперники то и дело поглядывали друг на друга сначала с ожиданием каких-то непредвиденных выпадов, затем дружелюбно, а потом оба расхохотались. С ними расхохотался Нинги;р, затем Сормо, а потом и все остальные, в том числе и субареи.
Напряжённость после окончания поединка спала сама собой и Сормо, подойдя к сидящим Ка;си и Bil, протянул субарею его меч:
- Держи, ты заслужил его в честном поединке, - улыбнулся он.
Bil протянул руку Ка;си и они, помогая друг другу, поднялись с земли, а субарей принял свой меч из рук Сормо и, повертев его в руках, сунул в ножны:
- Не думал, что встречу когда-либо равного себе в рукопашной борьбе. Твои приёмы очень интересны, - обратился он к Bil, - надеюсь, ты научишь меня им.
Нинги;р перевёл эту фразу бывшему сопернику и тут же объявил:
- Поединок закончился вничью! Но это не значит, что нет проигравших и нет победителей. Победители те, кто остался жив, а проигравшие те, кто сейчас лежит на этой земле, потеряв свои души. Время пришло начинать новую жизнь. Мы не будем брать в плен субареев, мы вместе с ними пойдём в их деревню и завершим начатое нами дело – сохраним жизни тем, кто нас поймёт и примет нашу защиту. Я думаю, что вы все не против этого. Так? – и внимательно окинул взглядом прежних врагов и соперников.
В ответ он услышал только крики о своём справедливом решении.

- Мы пойдём тремя манипулами – впереди пойдут со своим оружием субареи, вторая манипула - аннунаки, третья манипула - хетты. Мы втроём – Сормо, Ка;си и я идём впереди всей колонны. Выступаем сейчас, - распорядился Нинги;р и обратился к Bil: – А ты вернёшься во временный посёлок и расскажешь о нашем решении, а также об итогах ночного боя. А теперь строиться! – и, переведя приказ на два языка, вытянул левую руку в сторону, показывая, где должны стоять манипулы.
Как ни странно, вся разнородная масса людей выстроилась так, как требовалось от неё, без каких-либо дополнительных слов и указаний.

Путь к деревне субареев занял около двух часов. Его все три манипулы преодолевали сначала по лесу, а затем выйдя на более открытое пространство, колонна пошла по натоптанной дороге.
Впереди показались неказистые постройки деревни, довольно широко отстоявшие друг от друга на обширной территории, расположенной на возвышенности и Ка;си непроизвольно, ускорил шаг, так ему не терпелось реализовать планы по своему возвышению перед своими сородичами.
Но Нинги;р охладил его пыл:
- Ты бы так не торопился, ведь мы ещё не обсудили план дальнейших действий. Мы не знаем, что хочешь ты, а это очень важно сейчас. У тебя и твоих лучших воинов есть оружие, а в деревне, видимо, мало кто есть, кто мог бы сопротивляться твоим собратьям по оружию. За исключением охраны вождя, может быть. Ведь я прав? – и внимательно посмотрел на Ка;си, стараясь отгадать его мысли.
Тот отошёл в сторону, пропуская вперёд идущих воинов.
Вместе с ним на обочину дороги отошли Нинги;р и Сормо:
- Да. Ты прав, - согласился Ка;си с Нинги;ром. - У меня есть причина торопиться в деревню. Я хочу застать врасплох вождя. Его зовут Sapar-da он очень жадный и несправедливый. Его многие хотели давно убить, но его отряд вместе с командиром Subar-tu держал всех в страхе и подчинении. У меня есть личные причины ненавидеть вождя, так как он несколько лун назад забрал себе в жёны мою невесту Лули, и я ничего не смог сказать против этого. Мне позорно пришлось подчиниться воле вождя, и я смалодушничал. Это одна из причин, почему я пошёл вместе с Subar-tu в отряде, я хотел тем самым смыть позор семьи. Теперь у меня есть очень хороший шанс вернуть свою невесту и смыть позор семьи, - Ка;си замолчал, ожидая ответного решения Нинги;ра.
- Весомый аргумент, ничего не скажешь, - вместо Нинги;ра ответил Сормо. - Тобой движет жажда мести, и теперь я понимаю, почему ты так бился с Bil. – Сормо высказал то, о чём думали все субареи, но не решались об этом открыто заявить, да и времени для этого ни у кого не нашлось.
Отряд больше не останавливался, продолжая движение, неумолимо сокращая расстояние до деревни.

И вот наконец первые ряды уже вошли на окраину. Их встретили несколько женщин с кувшинами на голове, одетых в длинные одеяния. Они остановились и сняли кувшины, поставив их на землю. Одна из них весело замахала рукой и один из субареев в ответ крикнул:
- Я вернулся, Ку;тти! – и помахал ей рукой.
Та, подхватив кувшин, помчалась в сторону своего жилища, при этом заливисто, радостно и звонко, извещая по дороге всех о том, что её муж вернулся из похода. Другие женщины стояли и выискивали кого-то в рядах проходящей колонны, но не найдя, подняли свои кувшины, поставили их на головы и горестно поплелись каждая в своём направлении.
Нинги;р, наблюдая за этой картиной, горестно подумал:
«Как странно, но у меня ощущения, что я и не улетал со своей родной планеты, а нахожусь на ней. И ничего страшного не произошло. Все живы и здоровы, и наша планета процветает. И у нас, и тут на Земле - везде одинаковая реакция на потерю своего близкого и радость на возвращение. Это и отражает суть того, что мы все едины в этом мире и произошли от одного корня, имя которого - Вселенная».

Пройдя по центральной улице деревни, отряд достиг её главной площади и остановился. На площади возвышался плоский квадратный камень, вероятно служащий для выступления вождя или провозглашения его решений. Но сейчас он пустовал и только каменное кресло, выполненное из гранита и обрамлённое резными изображениями различных животных, говорило о том, кому оно принадлежит.
Ка;си, не дожидаясь приглашения, взошёл на камень и сел в кресло, показывая всем своим видом, что теперь он хозяин в этой деревне. Сормо, оценив действия Ка;си, тихо проговорил, подойдя к креслу, где сидел самозваный вождь:
— Вот сейчас мы и посмотрим, что делать дальше. Я правильно тебя понимаю, что ты не будешь семь раз отмерять, а отрежешь сразу? – и ухмыльнулся при этом.
Субарей каким-то седьмым чувством понял его аллегорию и молча кивнул в ответ.
В этот момент в здании, имевшем размеры больше, чем все остальные, открылась дверь и из неё вышел крепкого телосложения человек, одетый в длинные торжественные одежды в сопровождении дюжины вооружённых людей. Он шёл спокойно по направлению к своему, как ему казалось, законному месту по натоптанной привычной дорожке. Сопровождавшие его охранники выглядели непринуждённо и, даже казалось, не видели перед собой отряд, состоящий из более, чем сорока вооружённый воинов.
От них ускользнуло только одно обстоятельство – они все стояли в определённой позиции, распределённые по периметру площади, не давая тем самым совершить никакого манёвра своему противнику.
Молча подойдя к священному камню, вождь, делая вид, что не замечает человека, сидящего на его законном месте, хотел занести ногу, чтобы ступить на ступень священного камня. Если бы он это сделал, то самозванец должен был бы немедленно убит охраной вождя. Но далее всё произошло вопреки ожидаемому сценарию, чего никто не мог предвидеть.
Ка;си, резким движением выхватил из ножен клинок и метнул его в Sapar-da, не вступая с ним в словесную перепалку. В мгновенно наступившей тишине послышалось, как клинок просвистел в воздухе и, обрезав часть бороды вождя, по гарду вошёл в его горло так, что острие клинка торчало из затылка вождя и на его кончике повисла капля крови, медленно тянувшаяся вниз, а затем, оторвавшись от клинка, и не успев загустеть, медленно полетела на землю, где не утонула в пыли, а ударилась об неё, выбив фонтанчик.
Казалось, что от этого удара капли о землю послышался гром, как после разверзнувшейся в небесах молнии, разорвавшей чистый, без единого облачка небосвод.
Вождь покачнулся, постоял секунду, взял двумя руками рукоятку гладиуса и медленно вытащил его из своего горла, а затем, недоумённо посмотрев на клинок, бросил взгляд на сидящего и бледного от ужаса Ка;си. Он попытался что-то сказать, но это у него не получилось, потому что из его рта и раны хлынул поток крови.
Широко открывая рот в попытке, что-то произнести, Sapar-da извергал из себя с каждым ударом сердца пульсирующими толчками кровь. Тело вождя продолжало движение, но сознание покинуло его, и он рухнул на камень, так и не успев поставить на него ногу.
Высокая шапка, как символ власти, слетела с его головы, упав прямо в образовавшуюся лужу крови, а клинок выпав из рук и издав мертвящий звон, запрыгал, как живой, по поверхности камня в направлении нового вождя. Достигнув его ног, он успокоился, как окровавленный верный пёс пред чреслами своего хозяина.

Конец шестой главы