Земля. Генезис Глава десятая

ЗЕМЛЯ. ГЕНЕЗИС

Глава десятая

Вечер опустился на деревню субареев, первый вечер нового вождя. Завтра для Ка;си наступит тяжёлый день, когда он должен будет вступить в полные права в качестве вождя. Ему очень не хотелось, чтобы это происходило в присутствии чужих, потому что все его соплеменники знать, что он пришёл к власти не с помощью пришельцев, а сам в тяжёлой и изнурительной борьбе со злом, с могущественными силами и ужасными чудовищами.
Ка;си сидел в раздумьях, как ему поступить, вертя в руках странный предмет с красным камнем, принесённый ему помощником Бу;льмо. Ка;си хотел сразу отдать его Сормо, но опытный и очень хитрый Бу;льмо мягко намекнул:
- Не торопись отдавать. Может быть, он и нам пригодится, как ты считаешь, Великий вождь? – и в полупоклоне удалился, не поворачиваясь спиной к Ка;си.
С этого момента внутри вождя началась борьба двух внутренних противников, непримиримо сражавшихся за своё первенство – один, авантюрист, как бы говорил, дразнил, подначивал и посмеивался:
«Да нажми на этот камень, ничего страшного не будет, зато узнаешь, что произойдёт. Не бойся! Ты же не трус, ты же вождь! Ты не такой, как все!»
А другой голос противоречил первому и здраво ему противоречил:
«Ну, нажмёшь ты на этот камень. А дальше что? Ты же не знаешь, что последует – или неведомые силы уничтожат тебя и не посмотрят на то, что ты вождь. Вон, утром - был вождь, храбрый, все боялись его, а одна секунда – и нет вождя. Где он сейчас? Кто его кости гложет? Нужно отдать этот предмет владельцу, который знает, как им управлять». Природный авантюризм пересилил здравый смысл и Ка;си, зажмурив глаза, нажал на камень. Но ничего не произошло – потолок не упал на его голову, кровожадные тёмные силы не окутали его и не съели, поэтому он открыл глаза, заулыбался и с лёгкостью выдохнул:
- Фу, а я-то, совсем в штаны наложил. Думал, что всё, пришёл мне конец.
Камень перестал быть красным и замигал зелёным цветом. Так продолжалось недолго, всего несколько мгновений, затем раздался резкий сигнал, и рядом с камнем появился серый нарост.
Ка;си механически и безо всякой мысли надавил на него и нарост мягко провалился во внутрь трубки, а потом опять встал на место.
И тут раздался голос на незнакомом языке, который явно что-то спрашивал. В мистическом ужасе Ка;си отбросил трубку в сторону, но голос продолжал что-то говорить. Затем он затих, нарост исчез и камень загорелся зелёным цветом.
Ка;си сидел, поджав ноги в ожидании того, что же произойдёт дальше, но ничего не происходило.
Тогда вождь осторожно подошёл к трубке и тронул её кончиком обуви, но трубка молчали и только откатилась немного в сторону.
Тогда Ка;си осторожно наступил на неё - вновь никакой реакции.
Отойдя в сторону, он долго смотрел на трубку в надежде, что она ещё что-то скажет или проявит себя каким-нибудь образом. Но опять ничего со странной трубкой не происходило.
Уже совсем успокоившись, Ка;си решил оставить всё до утра и собрался идти в свою новую спальню, куда ещё даже не заходила его жена и вообще, там оставалось всё, как прежде от старого вождя.
Он настолько чувствовал себя усталым и разбитым, что ноги его едва донесли до ложе, и он уже приготовился завалиться в одежде спать. Но не успел он пройти и половину комнаты, как в дверь кто-то осторожно поскрёбся:
- Кто там ещё? – недовольно заорал Ка;си.
- Великий, позволь зайти и сообщить тебе одну новость, которая поможет нам завтра, то есть, сегодня, - раздался сладострастный голос Бу;льмо.   
«О силы небесные, что ещё придумал этот пройдоха, интересно. Казню его утром, надоел он мне. Слишком назойлив, хотя полезен», – промелькнуло у него в голове.
- Заходи, слизняк. – устало бросил Ка;си.
Едва касаясь пола, на полусогнутых ножках-кривулях, помощник зашёл и, плотно прикрыв за собой дверь, заговорил шёпотом:
- Эта трубка может вызвать тех, кого мы закопали. Ты можешь ими управлять, как захочешь. Я немного позаботился о том большом и сильном чужеземце, который остался у хеттов и болел там. Он нам не помешает больше. Им занимается ;ле, ведь она жестока как несколько зубастых полосатых жителей пещер, и свирепа, как чёрная кошка, но она искусна в любви, а из мужчин, подобных Сормо, она из этой мужской слабости, может вить верёвки. Поверь мне, мы уничтожим всех чужестранцев и отомстим им за гибель субареев.
У Ка;си усталость, как рукой сняло:
- А ты не глуп, бестия. Я по доброте своей хотел тебя утром казнить, но передумал, и надеюсь не зря, – довольно проговорил он, надменно глядя на согбенного Бу;льмо.
Затем нервно заходил по комнате, зачем-то подошёл к двери, приложил ухо к ней, и пинком резко открыл её.
За дверью резиденции стояла кромешная тьма и только самая яркая из всех звёзд напомнила вождю о всесилии Нинги;ра.
- Знаешь, это очень дельное предложение, - едва слышно загадочно проговорил К;си. - Но есть одна маленькая заноза – это отряд пришельцев. Как мы с ними справимся? Ведь с ними силы неба, и они показывали нам, на чьей стороне они. Что скажешь на это? – Ка;си стоял перед преклонённым Бу;льмо в ожидании ответа.
— Это не так важно, как ты думаешь. Я отправлю своих людей, чтобы они проследили за ними и в нужную минуту они нам всё расскажут. Те, кто сейчас уже идёт к нам, просто убьют их, но ты же ничего не знаешь, ты же спал, а Сормо отдал приказ убить Нинги;ра, за что и поплатиться своей жизнью. Это его трубка, а он уж знает, как ею управлять, а ты не знаешь. Ведь ты же постараешься защитить своего нового друга? Не так ли?
- Я даже не знал, что ты такая сволочь, но то, что ты предложил - мне по душе! – поражённый такой изобретательностью в предательстве, К;си даже присвистнул. – Тогда действуем! Где твои эти, как их назвать правильно? – Ка;си даже расправил плечи от предвкушения безграничной власти, которая может свалиться на него.
- Назови, как тебе хочется, хоть горшками, но они выполняют приказы того, кто владеет трубкой, – продолжал лизоблюдничать помощник.
- Постой, а почему ты сам не воспользовался этим? – К;си показал на лежащую на полу трубку. - Ведь ты мог бы и меня прибить при помощи этих болванов, ведь так?
- Как ты, о Великий вождь, мог подумать такое обо мне?!  - изображая искренность воскликнул Бу;льмо, по-женски прижимая обе руки к груди, и глядя широко раскрытыми чистыми, как родник, глазами на своего начальника.
Ка;си внимательно посмотрел на помощника и, сплюнув на чистый пол, назидательно ответил:
- Наполовину друг может оказаться наполовину врагом. И хватит об этом! Я сказал – приступай! А я пошёл спать. Разбудишь, когда появятся эти горшки.
С этими словами К;си действительно пошёл в спальню, но не за тем, чтобы там завалиться и отсыпаться. Слишком, всё то, что придумал этот пройдоха, казалось,  простым и, неправдоподобно неестественным. На всякий случай Ка;си вызвал начальника охраны, дёрнув за потайной шнурок, находящийся за портьерой. Тот появился через несколько мгновений:
- Слушаю твоих приказаний, вождь! – смиренно преклонив голову и положив правую руку себе на левое плечо произнёс тот.
- Скажи мне честно, как воин, что ты думаешь об этом пройдохе Бульмо? Может его казнить сегодня утром на площади? – вкрадчиво начал Ка;си.
;ри ответил не сразу и, пристально посмотрев на своего нового вождя, медленно начал говорить:
- Мы тебе присягнули, и ты можешь полностью положиться на нас в любую минуту. Что касается этот проходимца, то его ещё и прежний вождь хотел казнить. Но тот предложил ему идею захвата соседнего племени при помощи чужеземцем, за что его тот помиловал. Так что ты можешь исполнить своё желание в любую минуту. Этот нечестный субарей приносит только вред нам и разлад. Его постоянные хитрости и предательство, доносы и ложь надоели всем, – высказавшись, ;ри замолчал.
- Ну, что же. Это хорошо, что ты передо мной честен, - похвалил его К;си. - Хочу и я быть перед тобой честен. Бульмо передал мне вот эту трубку, при помощи которой можно управлять этими чужестранцами, то есть не всеми, а их воинами. И он мне предложил ту же идею захвата племени хеттов, но и захвата народа, пришедшего на нашу землю с небес. Как ты считаешь, смогут ли они убить всех пришельцев на нашей земле? – хитро поглядывая на ;ри, как бы исподволь, поинтересовался Ка;си.
— Это очень нехорошая затея, - честно ответил тот. - И я бы сразу отказался от неё и не стал принимать в ней участие. Пришельцы с небес очень сильные и у них есть очень мощное оружие, которого нет ни у этих, кого мы закопали, ни у хеттов. Они всё равно победят, чего бы им это ни стоило. И ты окажешься виноватым во всём. Я бы советовал тебе вернуть эту трубку Бульмо, и даже если ты согласился на это плохое решение для нашего народа, то эта трубка должна находиться не у тебя, а у этого пройдохи, когда аннунаки начнут искать виноватых. А у нас будет веская причина публично казнить предателя и отщепенца, захотевшего захватить власть и убить даже тебя и нас тоже. Ты ничего не должен знать, и мы тоже ничего не знаем и поэтому спокойно спим. Я пошлю своего наблюдателя, и он будет мне докладывать обо всём, что происходит. – доверительно закончил излагать свои мысли начальник охраны.
- И мне то, что предложил Бульмо, не по душе. Я согласен с твоим предложением и, как только этот пройдоха появится у меня, не важно с какими новостями, мы его должны изолировать. Если он принесёт новости, что воины уничтожены, то я избавлюсь от трубки, а ты мне поможешь в этом, когда услышишь крики или что-то похожее. Если воины победят пришельцев и хеттов, то трубка будет у меня, и они будут подчиняться мне, а Бульмо мы всё равно казним, как вора и предателя, потому что он украл оружие этих воинов, - высказал свои планы К;си.
— Это хорошее решение. Тогда мы ждём. Я отправляю своего наблюдателя, – пообещал ;ри, поклонился и вышел.
Ка;си спать уже не хотелось и он уселся ждать известий от своего начальника охраны и от Бульмо.

Сормо в это время развлекался с искусницей и знатоком своих дел ;ле. Давно он не испытывал ничего подобного, да и энергия у него била ключом, он даже сам удивлялся, запивая напитком, принесённым этим услужливым прохиндеем, откуда она у него бралась для этого танца любви!
Вскоре, они оба подустав, распластались рядом, продолжая поддерживать своё состояние маленькими шалостями. ;ле действительно понравился этот необычный чужестранец атлетического телосложения, оказавшийся под стать ей, такой же, со звериными повадками рычащий и терзающий свою добычу полосатый хищник из пещер.
Она с удивлением и каким-то эротическим возбуждением разглядывала множественные шрамы на его теле и трогая подушечками пальцев, вкрадчиво по-женски начала проявлять любопытство. Откуда они у него в таком количестве.
- А этот откуда у тебя на спине этот шрам ниже правой лопатки, как будто кто вырвал кусок мяса из тебя?
- А-а-а-а, этот! – Сормо лениво пощупал левой рукой сзади, - это я с эриманфским кабаном и с кентаврами  дрался, они меня тогда здорово потрепали, но потом они очень пожалели об этом.
- Ты их победил? – продолжала спрашивать ;ле.
- Ну, я же перед тобой и к тому же живой! Разве не видишь и не чувствовала у себя это внутри? – утробно прорычал Сормо.
На что ;ле тихонько рассмеялась:
- О! Как я там так чувствовала тебя, что ты живой! – и продолжила: - А вот эти на плечах, как от когтей птиц? – не унималась она.
— Это я сражался со стимфалийскими птицами. Они пожирали посевы, и я их всех прогнал и уничтожил, - вспомнил Сормо эту нелёгкую битву.
- А вот этот у тебя на бедре такой глубокий и широкий, откуда он? Не отставала от него ;леэ
- А это я бился с критским быком. Он мне разорвал ногу свои рогом, - Сормо скосился на ногу и пошевелил ею.
- А эти полосы на спине, как будто ты попал под десяток сабель! – воскликнула он в ужасе, - продолжая разглядывать тело Сормо.
 — Это цербер оставил мне отметины на спине. – Зевая уже лениво ответил Сормо, настолько ему надоели расспросы ;ле.
Но она продолжала ползать по нему, не забывая задавать вопросы и поддерживать организм Сормо в тонусе, периодически забираясь на его вершину, и погружая часть тела Сормо в свой внутренний влажный мир.
Но тут он почувствовал, как внутри его тела разливается по могучим мышцам блаженство, как тяжелеют веки, а движения становятся более медленными и не настойчивыми, и вот он начал проваливаться в царство Морфея, а его дыхание приобрело нужную ритмику.
;ле ещё раз проверила, как Сормо реагирует на её ласки, и понимая, что его сон это только начало смерти, которая вот-вот войдёт в их будуар, она встала с ложа, подошла к брошенной на полу накидке, достала из неё кинжал, переданный ей Бу;льмо, и вернулась к спящему безмятежным сном Сормо.
Взгромоздилась сверху на его живот и широко раздвинув ноги, она упёрлась коленями, как наездница, в его рёбра, взяла в обе руки острейшее лезвие и со всей силы стилет понёсся под сердце Сормо.
Но Сормо не умер, а в момент удара у него непроизвольно сократились все мышцы, и он сбросил с себя наездницу, даже не подозревая, что таким образом спас себе жизнь.
;ле, не ожидав такого исхода, успела лишь полоснуть стилетом тело Сормо, оставив глубокую рану, а сама слетела на пол, сильно ударившись при падении головой о стоящий рядом с ложе столик с фруктами и напитком.
Удар пришёлся в височную область, отчего её красивое тело мешком свалилось на пол, руки раскинулись в стороны, ноги неестественно согнулись, обнажив её плоть.
Она несколько раз дёрнулась, захрипела и затихла, а её, далеко не робкая душа, выпорхнула, окинула прощальным взглядом лежащее внизу тело, и если бы удалось услышать её вздох, то он носил бы характер сожаления.
Сормо от полученной раны очнулся не сразу, а только застонал, приоткрыл глаза, пощупал рану, посмотрел сквозь щелки глаз на окровавленную руку и безвольно уронил её ложе.
Находясь под воздействием одновременно любовных и смертельных чар яда, подсыпанного в напиток, он не мог осознать – снится ли ему это, или происходит на самом деле. Кровь медленно покидала могучее тело внебрачного сына Зевса. 

Ночной дозор, состоящий из четырёх хеттов, обходил деревню лениво позёвывая, ожидая смены, которая вот-вот должна прийти им на замену.
Дозор остановился у одной из двух сторожевых башенок, представляющих собой усечённый конус с внутренним помещением, перекрытым ложным куполом.
Башенки были сделаны из округлых камней, очень плотно уложенных и связанных друг с другом особым внутренним заполнителем. Дозорные стояли перед открытыми воротами, и тихонько переговаривались, вспоминая утреннее сражение.
В тишине ночи до них донёсся топот десятка ног, доносившийся издалека, но он совсем не походил на шаги четырёх сменщиков, но и звуки шагов раздавались не из деревни, а из-за заградительного вала, окружавшего деревню.
Старший дозора Яо взобрался на верхний ярус башни и факелом попытался осветить близлежащую местность, вглядываясь в непроглядную ночную тьму.
Луна с большой неохотой то показывалась из-за низких туч, то исчезала, но тут её яркий серп вынырнул из темноты и осветил дорогу, ведущую к деревне. По ней двигались странные расплывчатые фигуры, которые рассмотреть среди ночи не представлялось возможным.
Яо окликнул их на своём языке, а затем крикнул на языке субареев:
- Кто такие? Что нужно?
Ответа не последовало, а топот ног всё приближался:
- Закрывай ворота быстрее! А то не понятно кто они такие, - крикнул старший караула троице, стоявшей внизу.
Те сразу бросились к воротам и закрыли их на тяжёлое бревно, укладывающееся в специально выдолбленные отверстия в стенах башен.
Ожидая подхода неизвестных, хетты не заметили, как подошли их сменщики во главе со старшим Лу:
- Ты кого там высматриваешь, Яо? Не меня ли? Так я с другой стороны! – весело крикнул он.
- Лу, тут такое плохое дело. Залезай ко мне, тут какая-то толпа к нам приближается. Идут, не сбавляя шага. Слышишь? – озабоченно поделился своими сомнениями Яо.
Лу прислушался и до него донёсся приближающийся звук равномерной поступи явно не босоногих мальчишек. 
- Би! Быстро беги к нашим и поднимай всех, и чужеземцев тоже буди! Кричи, что на нас нападают!  – приказал он одному из хеттов.
Хетт рванул так, что через секунду растворился в темноте, а Лу быстро поднялся по приставной лестнице на башню. То, что он увидел не очень ему понравилось – это шли те воины, которые давно приходили к ним в поселение.
Но Лу не видел у них щитов и оружия, чему не удивился, ведь он знал, что все чужестранцы исчезли, а их следов пока никто не обнаружил. Краем уха он слышал из разговоров, что сегодня вечером в том направлении, откуда шли эти чужеземцы, уезжали субареи, но что с ними случилось дальше – он не знал. 
Тем временем отряд чужеземцев подошёл к воротам и попытался их открыть, но им этого не удалось сделать. Тогда они отошли на несколько десятков шагов от ворот, и остановились.
Старший из них, показал пальцем на троих. Те безмолвно вышли из строя, разбежались и ударились телами об ворота, которые затрещали, но не сломались. Затем эта троица повторила попытку, но снова не смогла пробить их.
Лу понял, что следующий удар будет окончательным и эта хлипкая преграда вскоре рухнет.
Напряжение нарастало с каждой минутой и висело в тёплом, влажном ночном воздухе, освещаемым ярким лунным светом, исходящим от серебристого небесного серпа.

Яо и Лу понимали - их вооружение не представляло собой какой-то серьёзной угрозы для противника. Только пара метких бросков копей, могли убить кого-нибудь или ранить, но нанести поражение противнику, а, тем более, уничтожить их, у хеттов вряд ли могло получиться.

Дождавшись, пока троица разбежится и приблизиться к воротам, Лу с максимальной силой и меткостью метнул в них копьё. Оно полетело, как молния, и точно попала одному из нападавших в глаз. Чужеземец остановился, покачнулся от удара, затормозив при этом движение двух других, сделавших ещё по инерции несколько шагов, что троице не позволило развить ударную мощь.
Раненый немного постоял, после чего выдернул копьё из глаза и отбросил его в сторону, повертев при этом головой в разные стороны. Двое других, уже остановившись, повернулись к третьему и, как ни в чём ни, бывало, пошли в направлении своих оставшихся товарищей. Раненый тоже последовал за своими собратьями, как будто ничего с ним не произошло. 
Лу смотрел на эту картину, разинув рот:
- Этого не может быть! Я же попал ему в глаз! А он ходит… Это чёрные силы сидят в них. Они же все умерли и их зарыли в землю! Они не могут быть живыми! – суеверный и животный страх охватил хеттов.
Лу и Яо кубарем слетели по ступенькам с башни и, не сговариваясь, они побежали подальше от этого ужаса, увлекая за собой своих соплеменников.

Добежавший к спящим хеттам Би уже орал благим матом издалека, что всех дозорных убили, что он сам случайно остался жив, а сейчас сюда идут страшные силы, которые восстали из мёртвых. Не на шутку переполошившиеся и полусонные хетты повыскакивали на улицу не разбираясь, что произошло, в охватившей их панике, бросились кто куда. На их крики выбежали аннунаки и, озираясь по сторонам, уже намечали пути отхода с желанием опередить хеттов. На улицу выскочили Bil и Нинги;р, пытаясь разобраться, что происходит на самом деле:
- Кто идёт? Откуда? Сколько их? – тряся за шиворот случайно пойманного и явно запоздавшего одного из хеттов, кричал Bil.
- Все говорят, что чёрные силы съели всех наших дозорных и их сменщиков, - трясясь от страха, мычал хетт.
Панику преодолеть быстро бы не удалось, если бы не прибежавшие семь дозорных хеттов во главе с Лу, который сразу подбежал к аннунаку:
- Нинги;р, это те, которые были у нас в деревне и с кем говорил У Дауф. Они ожили и ломают сейчас ворота. Я одному попал в голову, но он живой, и с ним ничего не произошло! В них поселились подземные силы, которые питаются душами мёртвых, и они идут за нами! Нам надо уходить отсюда – это пр;клятая деревня! – страх полностью овладел Лу.
Нинги;р же, наоборот, казался спокойным, как будто ничего не произошло, и, глядя на него, можно было подумать, что он утром просто вышел погулять:
- Собери всех, кто ещё не удрал, - обратился он к Лу. – А я пойду и подниму Сормо, что-то он до сих пор спит, и мне это не нравится. Ты с Bil давай организовывай отряд обороны и отряд для засады, на всякий случай. Действуй! И не трясись так! Поверь мне – бывает и страшнее, но главное победить себя и свой страх. – Аннунак двинул в плечо хетта кулаком, и тот, слегка покачнувшись, улыбнулся в ответ, мгновенно взяв себя в руки.

Нинги;р подбежал к дому, где остановился Сормо, в его окне отражался свет факела, но почему-то в доме стояла тишина и не слышался храп могучего гиперборейца, что сильно встревожило аннунака.
Осторожно подойдя к двери, он потянул её на себя. Дверь оказалась не заперта и Нинги;р осторожно, стараясь не шуметь, проник вовнутрь помещения и оглядел его.
В спальне горел факел. По негласным законам, существовавшим в этом обществе, считалось крайним расточительством и неуважением к хозяевам, предоставившим свой домашний очаг для ночлега, оставлять горящими на ночь факелы в мегароне .
Нинги;р подошёл к спальне и осторожно отодвинул занавеску, отделяющую её от общей комнаты.
И вот тут ему открылась вся картина – на полу, рядом со столиком лежала голая красавица без признаков жизни, а на ложе находился Сормо. Из его глубокой раны на левом боку стекала каплями на пол кровь. Лужа крови начинала уже запекаться по краям и имела приличные размеры, а цвет лица гиперборейца давал о себе знать – заострённый нос и мертвенная синева под глазами, усиливаемая отблесками неравномерного света от горящего факела, многое значили.
- О, чёрные силы! Этого нам как раз и не хватало сейчас! – в сердцах воскликнул Нинги;р. С каждой утекающей каплей крови утекала жизнь Сормо, а потеря времени сейчас была равносильна поступи смерти, приближающейся к нему.
Аннунаку требовалось немедленно принять решительные меры, и в первую очередь сосредоточиться и понять, что сейчас нужно предпринять.
Первым делом он нашёл воду, стоявшую в большом глиняном кувшине в углу спальни, и промыл резаную глубокую рану.
Осмотрев рану и оценив, насколько она серьёзная, он разорвал простынь и, смочив её в воде, остановил сочившуюся кровь из тела Сормо. Нинги;р взял с собой то, что ему оставил Джон, когда они разговаривали с ним на Земле перед отлётом – заветный набор медикаментов, который он всегда носил с собой и никогда с ним не расставался. Этот набор не единожды спасал его не только от ран и смерти ещё на Фаэтоне.
В нём находились маленькие «боты-жучки», способные творить чудеса, залечивая раны и другие премудрости для исцеления больных. Но у него оставалось мало жидкости-заменителя крови, это осложняло ситуацию с излечением Сормо.
Откинув крышку на коробке с «ботами-жучками», он выпустил их на рану, и «жучки» проворно принялись за работу, одновременно заживляя и зашивая рану, а Нинги;р при помощи инъектора  ввёл остатки жидкости в плечо Сормо.
Дождавшись, пока боты не провели первичную обработку раны, он перемотал тело Сормо куском простыни, затем взвалил гиперборейца себе на плечи и, согнувшись под тяжестью его свинцового тела, направился к выходу из дома на свежий воздух.
Ночь уже подходила к концу, но никаких известий о том, что же происходило с неизвестными нападавшими, аннунак не получил, поэтому он торопился быстрее доставить Сормо к своему месту ночёвки.
Занеся в дом тело гиперборейца и уложив его на свою кровать, Нинги;р сел рядом, чтобы передохнуть и заодно оценить состояние «пациента».
Его лицо ещё имело бледный оттенок, но уже не такой мраморно-мертвенный маской, как некоторое время назад.

Тем временем, выбравшиеся из могилы эвокаты  экспедиции гиперборейцев, взломали ворота в деревню и по координатам, полученным от включившегося иссопа, подошли к резиденции вождя субареев Ка;си.
Тот, в ожидании чего-то необычного, сидел в темноте спальни, слушая шумы и крики, раздававшиеся за стенами резиденции.
Среди этого ночного переполоха он услышал явную уверенную поступь незнакомцев, приближающуюся к его дому, а не топот паниковавших хеттов.
Но тут без предупреждения в резиденцию ворвался Бульмо:
- Великий вождь! Ты можешь меня казнить за то, что я вошёл без стука, но они приближаются! – испуганно затараторил помощник.
- Кто… они? – в смятении медленно проговорил Ка;си.
- Ну… те, которых мы зарыли в землю! Они ожили! – в ошеломлении от страха, Бульмо сел на пятую точку посередине комнаты. – Но у тебя же в руках эта трубка. Только она может нас спасти и выполнить задуманное. Сделай, о великий, что-нибудь, – мольба в голосе и страх одновременно исходили от него.
- О! Только это твой план, а не мой! – зло выкрикнул Ка;си. – Но я согласился с ним, и уже поздно делать шаги назад, чего бы мне это ни стоило, – он решительно взял иссоп и нажал на красный камень. Через минуту в дверь вошёл один из эвокатов и что-то начал говорить на своём языке. Он смотрел на Ка;си немигающим взглядом и чего-то ждал от него.
- Я тебя не понял, но если ты хочешь оружия, то тебя отведёт к оружию вот он, – и Ка;си показал пальцем на Бульмо.
Эвокат немигающим взглядом смотрел на Ка;си, но он смотрел не на него, а сквозь него, не видя вождя. От этого пустого взгляда черных без зрачков глаз холодный пот прошиб вождя и у него неприятно заурчало в желудке:
«Я для него пустое место. Он слушает только команды! Надо что-то ему приказать…» - пронеслось в голове вождя.
Такое молчание длилось несколько секунд, после чего эвокат что-то сказал, подошёл к Бульмо, наклонился перед ним, взял его рукой за плечо и поднял, отчего помощник взвизгнул от боли.
- Не визжи, как выводок маленьких полосатых си;с ! – заорал и топнул в ярости ногой Ка;си. – Веди его к оружию, и пусть они возьмут его и уничтожат всех пришельцев!!! – истерика овладела вождём.
Молча кивая и кривясь от боли, помощник, пытаясь что-то сказать, брыкнулся и уже в дверях крикнул:
- Покажи трубку этому монстру, он отпустит меня, мне больно! Он сломает мне плечо!
Вождь, пожав плечами, нажал на камень, и действительно, этот живодёр ослабил хватку, что вызвало вздох облегчения у Бульмо. И затем мирно вся компания пошла к подвалу, где находилось требуемое для отряда боевое снаряжение, отобранное у них ранее.

Пока Нинги;р занимался с Сормо, его аннунаки вместе с Яо и Лу пытались собрать всех ещё не разбежавшихся со страху хеттов. Всего удалось отловить и вытащить из укромных мест двадцать два соплеменника, но и те, напуганные ночным событием, никак не хотели возвращаться в деревню, боясь быть убитыми неведомой силой.
Хуже дело обстояло с остатками субарейского отряда. Из них удалось найти только двоих, да и те спали и ничего не подозревали о происходивших событиях.

Уже лучи солнца осветили верхушки домов и деревьев, когда собранные в два отряда три разных народа, не выспавшиеся, голодные, злые и боящиеся каждого неожиданного звука, расположились в отведённых Bil и Лу местах для предстоящей схватки.
Никто из них не хотел умирать в схватке с неизвестностью, так как они уже расслабились и чувствовали себя победителями в ожидании хороших вознаграждений и лучшей жизни. Но так не думал Бульмо, приведя эвокатов к потаённому месту хранения их амуниции, расположенному в подвале одного из зданий, принадлежавших семье помощника вождя. Не общаясь с Бульмо и не спрашивая его ни о чём, они взяли то, что им принадлежало, а кто не нашёл своего оружия, так и стояли с голыми руками. Но Бульмо и тут предвосхитил все события, выдав безоружным копья и луки, хранившиеся тут же в подвале, как в хорошем арсенале.
Эвокаты, видимо, тоже неплохо знали это оружие и умели им пользоваться, так как тут же начали примеряться к нему, выбирая лучшие по длине и тяжести копья и натяжку тетивы луков.
Закончив экипировку, они вышли из подвала и построились в боевой порядок.
Бульмо с нетерпением ждал, когда к нему прибегут его шпионы доложить, что происходит у захватчиков, и как с ними можно будет расправиться.
Наконец они появились, сначала один, а потом второй, и принялись наперебой описывать расположение отряда хеттов и аннунаков, которое оказалось настолько удачным, что могло намного облегчить расправу с ними поодиночке.
Узнав об этом, помощник вождя от радости даже начал подпрыгивать и похлопывать себя руками по тощему заду. Чтобы как-то объяснить чужеземцам причину своей радости, он нарисовал на песке ситуацию и как лучше подобраться незамеченными к затаившемуся противнику, чтобы разгромить его безо всяких усилий и лишних потерь.
Старший из эвокатов стоял рядом, и, казалось, ему всё равно, что происходило с помощником – радуется он или плачет, больно ли ему или хорошо. Исподволь бросая взгляд на воина, тот не видел на его плоском и непроницаемом лице ни улыбки, ни эмоций, ни-че-го, говорящего, что этот субъект жив, может быть только чёрные глаза, смотрящие сквозь Бульмо, говорили об этом.
После того как тот закончил рисовать, старший что-то сказал своим ровным без эмоций голосом, развернулся к ждущим его коллегам и что-то проскрипел в их адрес. Те развернулись, как на плацу, и направились в том направлении, только что изображённом на песке помощником вождя субареев.
«Они поняли!» - промелькнуло радостно в мыслях Бульмо.

Первый удар недавние «покойники» нанесли неожиданно в тыл хеттам, не ожидавшим такого развития событий. Шедшие в первом ряду шесть воинов сначала выпустили в незащищённые спины хеттов первые стрелы, поразившие наповал защитников, и те со стонами повалились на землю. Оставшиеся шестнадцать не поняли откуда наносится удар и повскакивали со своих мест в надежде уйти от обстрела, но беспощадные убийцы оказались уже невдалеке от них и метнули копья, настигшие ещё троих хеттов, сразив их наповал. Лу первым оценил обстановку и закричал:
- Они нас атакуют со спины! Разворачивайтесь и стреляйте из луков, кидайте в них копья! – Но он уже кричал практически в пустоту, так как стремительный бег эвокатов не позволил хеттам организовать даже подобие какого-то сопротивления.
Лу понял, что они все сейчас буду убиты и приказал одному из самых быстроногих хеттов:
- Беги к Нинги;ру, расскажи, что случилось! 
Тот кивнул головой и стремглав бросился к отряду аннунаков.
Бегущие во втором ряду атакующие сменили первый ряд и уже своими гладиусами добивали тех, кто оставался ещё жив, и отрубали головы тем, кто уже оказался в ряду мёртвых.
Место засады покрылось трупами вчерашних победителей субареев и запах свежей крови поднимался над местом безнаказанной расправы над ними.
Лу остался один и у него в руке сверкал гладиус, завоёванный им во вчерашней утренней схватке с противником. В руке он сжимал аспиду , прикрываясь им и приготовившись к хватке. К его удивлению из всех нападавших незнакомцев вышел всего один – он спокойно подошёл к Лу и протянул руку что-то сказав. Хетт внутренне понял, что тот просит отдать ему оружие и это оружие прежде принадлежало этому созданию, прежде чем попало в руки Лу. Но Лу рассмеялся в ответ на это бесполезное требование и спокойно ответил:
- Попробуй отобрать!
Незнакомец также спокойно повторил своё требование, сделав один шаг вперёд, но Лу не пошевелился и остался стоять на своём месте только плотнее вдавил ноги в землю, ища опору только в ней. Он не ожидал ни защиты, ни спасения, он только хотел убить хотя бы одного из этих плоскомордых незнакомцев, готовясь подороже продать свою жизнь. Он видел, как беспощадно уничтожались его друзья и родственники, во что превратили эти бездушные создания его соплеменников.
Он видел, что головы его друзей уже болтались на поясах бездушных садистов, как трофеи. Но вид этих голов с высунутыми синими языками и ещё капающей из сосудов кровью, выпученными от боли мёртвыми глазами, взлохмаченными волосами, измазанными в земле щеками, на него не действовал никак.
Этот вид вызывал только бесконечное ожесточение и стремление к уничтожению этих существ. Неожиданно субъект, стоящий перед Лу, сделал прыжок в сторону хетта, оказавшись лицом к лицу с ним. Вот тут у Лу возникло неприятное ощущение, что этот черноглазый смотрит не на него, а сквозь него и у Лу пробежали мурашки по спине. Но он тут же отбросил всё это в сторону и резко отреагировал на этот прыжок, ударив щитом в голову нападавшего, и резанув его снизу в незащищённое тело.
Противник покачнулся, но никак не отреагировал на смертельный удар мечом, а на пару секунд замер, когда получил удар в голову. Вот тут до Лу мгновенно дошло,
«Им нужно отрубать голову, тогда они погибают. Вот почему они отрезают головы у поверженных соперников!»
Следующим мгновением Лу нанёс сокрушающий удар гладиусом по месту, где должна находиться шея у человека, одновременно полоснув его щитом поперёк тела. Голова врага, как горшок отлетела в сторону и Лу с удивлением отметил, что никакой крови не брызнуло, а вместо неё полетели какие-то искры, как от горящих мотыльков, попавших в пламя ночного костра.
Противник зашатался, сделал два неуверенных шага назад, затем его ноги подогнулись в коленях и, как дряхлая тряпичная кукла, рухнул плашмя на землю обезглавленный.
Ошарашенный Лу сделал шаг назад, продолжая смотреть на поверженного соперника, и в этот момент почувствовал резкую боль в правом боку, поняв, что в него полетели стрелы, а одно из запущенных копий воткнулось в щит.
Теперь он стоял перед толпой убийц, шедшей на него с одной целью – стереть его в порошок.

Конец десятой главы