Душа в рассрочку

Игорь Петрович умер нелепо. Подавился оливкой на корпоративе. Не героически, не в бою, не спасая котёнка из огня. Просто — оливкой. Поэтому, когда он открыл глаза, он ожидал увидеть либо ангелов с арфами, либо чертей с вилами. Увидел он стойку из серого пластика, мигающую лампочку «Свободное окно» и тетку в очках с толстой оправой, которая лениво перекладывала бумажки.

— Номерок взяли? — спросила тетка, не поднимая глаз.

— Какой номерок? — растерялся Игорь Петрович. — Я умер.

— Это мы все тут умерли, мил человек. А номерок — взяли? Без номерка не обслуживаем. Следующий!

Игорь Петрович оглянулся. За его спиной тянулась очередь из таких же растерянных покойников: кто в саване, кто в пижаме, кто в вечернем платье с пятном от вина. В руке у ближайшего старичка дрожал талончик с цифрой 847.

— А где… ну, вы понимаете… свет в конце тоннеля? — робко уточнил Игорь Петрович.

— Тоннель в ремонте, — отрезала тетка. — Обходной путь через отдел первичной регистрации душ. Третья дверь налево, потом направо, потом спросите у вахтёра. Следующий!

Игорь Петрович поплёлся по коридору. Стены были выкрашены в цвет «больничная тоска», пол скрипел, а из динамиков под потолком доносился бодрый голос: «Уважаемые усопшие! Напоминаем: талоны на перерождение принимаются только при наличии заполненной формы №12-К «Сожаления». Бланки — в автомате за углом. Жетоны — в обменном пункте. Справки о наличии добрых дел — строго в трёх экземплярах!»

В отделе регистрации оказалось ещё веселее. Молодой человек с усталым лицом и бейджиком «Стажёр по распределению кармы» молча протянул Игорю Петровичу анкету на двенадцать страниц.

— Пункт 7, подпункт «г»: укажите все случаи, когда вы помогли старушке перейти дорогу, даже если она не просила. Пункт 11: перечислите моменты, когда вы могли соврать, но не соврали. Если таких не было — пишите «не припомню», но это минус десять баллов к стартовому капиталу.

— Какому капиталу? — Игорь Петрович схватился за голову.

— Душевому, — вздохнул стажёр. — У каждой души есть начальный баланс. Тратите на блага в следующей жизни. Не хватило — будете жить в коммуналке с тараканами и соседом-аккордеонистом. Это, кстати, наш самый популярный пакет «Эконом-страдание».

Игорь Петрович сел, взял ручку. Рука дрожала. Он начал вспоминать. Помогал ли он старушкам? Ну, одну раз отогнал от двери, когда она пыталась войти в магазин следом за ним — не специально, просто дверь тяжёлая. Врал ли он? Каждый день. Начальнику — что отчёт готов. Жене — что задержался на работе. Себе — что «завтра начну новую жизнь».

Он писал, потел, вычёркивал. Стажёр за его спиной тихо посвистывал.

— Закончили? — наконец раздался голос.

— Почти… вот тут… я не помню, в каком году я…

— Не помните — пишите «не помню». Это, кстати, тоже минус балл. Но мы не звери — округлим в меньшую сторону.

Игорь Петрович сдал анкету. Стажёр пробежал её взглядом, хмыкнул, что-то вбил в компьютер.

— Итак, Игорь Петрович… ваш стартовый душевой капитал — 347 условных единиц. Поздравляю, это выше среднего! Обычно у офисных работников — около двухсот.

— И что я могу на это купить? — с надеждой спросил Игорь Петрович.

— Смотря что хотите. — Стажёр развернул прайс-лист, напечатанный на дешёвой бумаге. — Здоровье до 90 лет — 150 единиц. Красивая внешность — 80. Талант к музыке — 120. Любовь всей жизни — 200, но это с риском: может оказаться, что любовь будет к тому, кто вас бросит. Хотите — берите «Любовь без гарантий», это дешевле, но там часто попадаются ревнивцы.

— А дети?

— Дети — это отдельная статья. Один ребёнок — 50 единиц, но это «базовая комплектация»: будет болеть, плохо учиться и требовать денег. Если хотите «ребёнка-вундеркинда» — это уже 120, и то по акции.

Игорь Петрович листал прайс, и с каждой строчкой его надежды таяли. 347 единиц — это много только на первый взгляд. Он хотел всего: здоровья, любви, успеха, чтобы дети были счастливы, чтобы родители не болели, чтобы в старости — дом у моря, собака, внуки…

— А если… — он замялся, — если я не буду ничего покупать? Просто… проживу как получится?

Стажёр впервые поднял на него глаза. Взгляд был почти сочувственным.

— Можно и так. Но тогда система сама распределит ваш капитал. Скорее всего, это будет жизнь с хронической простудой, работой, которую вы ненавидите, и соседом, который сверлит стены по воскресеньям. Но! — он оживился, — у нас есть акция: «Страдание со смыслом». Если согласитесь на трудное детство, мы добавим вам 50 бонусных единиц. Если согласитесь на предательство друга — ещё 30. Если…

— Стоп! — Игорь Петрович поднял руку. — То есть вы предлагаете мне страдать сейчас, чтобы потом… тоже страдать, но с бонусами?

— Ну зачем же сразу страдать? — стажёр развёл руками. — Это же возможности для роста души! Карма, знаете ли, любит сложных клиентов.

Игорь Петрович молчал. Он смотрел в окно — если это можно было назвать окном. За мутным стеклом плыли серые облака, и где-то вдалеке мерцал тусклый свет. Не райский. Скорее — свет от лампы в кабинете такого же бюро, где такие же стажёры предлагали таким же душам «возможности для роста».

— А можно… — тихо спросил он, — можно как-то… вернуть всё назад?

— В смысле — в жизнь? — стажёр удивлённо приподнял бровь. — Технически — да. У нас есть отдел «Реинкарнация с сохранением памяти». Но это очень дорого. 500 единиц. И это без гарантии, что вы что-то измените. Обычно люди, вернувшись, делают те же ошибки. Только страдают сильнее, потому что помнят, как могли бы поступить иначе.

Игорь Петрович закрыл глаза. Он вспомнил оливку. Вспомнил, как смеялся над шуткой начальника, хотя шутка была плоской. Вспомнил, как не позвонил матери в её день рождения, потому что «завтра позвоню». Вспомнил лицо жены, когда она говорила что-то важное, а он кивал, думая о футболе.

— А если… — он открыл глаза, — если я сейчас выберу не для себя?

— В смысле?

— Ну… отдать свои единицы. На здоровье матери. На улыбку жены. На то, чтобы сын поверил в себя. Я же могу?

Стажёр замер. Потом медленно отложил ручку.

— Можете. Но это будет считаться «бескорыстным поступком». А за них, знаете ли, начисляют бонусы. В следующей жизни. Если вы, конечно, до неё доживёте.

— А если не доживу?

— Тогда… — стажёр пожал плечами, — тогда вы просто будете знать, что поступили правильно. А это, между прочим, тоже кое-что стоит.

Игорь Петрович улыбнулся. Впервые за всё время — по-настоящему.

— Давайте так. Здоровье матери — 50 единиц. Уверенность сыну — 40. А остальное… — он посмотрел на прайс, — а остальное — на «Любовь без гарантий». Пусть хоть кто-то в следующей жизни почувствует, что его любят. Даже если это будет больно.

Стажёр молча вбил данные. На экране что-то мигнуло, запиликало.

— Оформлено. Ваш баланс: ноль. Бонусы за бескорыстие: +100 единиц, но они активируются только при следующем переходе. То есть… вы сейчас отправляетесь в новую жизнь с пустым карманом, но с шансом.

— А что за шанс?

— А это уже ваша тайна, — стажёр впервые улыбнулся. — Система не раскрывает карты. Но поверьте: иногда ноль — это лучшее начало.

Игорь Петрович встал. Ноги были лёгкими. Он вышел из кабинета, прошёл по коридору, миновал очередь, где всё ещё ждали свои талоны усопшие. На выходе его окликнули:

— Эй, мужчина! А как же оливка?

Он обернулся. В дверях стояла та самая тетка с толстой оправой.

— Какая оливка?

— Ну, из-за которой вы тут оказались. Мы же должны зафиксировать причину. Для статистики.

Игорь Петрович подумал. Улыбнулся.

— Запишите: «Подавился, потому что спешил. А спешил, потому что боялся опоздать на жизнь».

Тетка посмотрела на него долгим взглядом. Потом кивнула.

— Записала. Идите. И… удачи. Там она, знаете ли, иногда встречается.

Он вышел. Свет стал ярче. Воздух — чище. Где-то вдалеке зазвучала музыка — не арфа, не орган. Просто мелодия. Та самая, которую он когда-то напевал, когда был счастлив. По-настоящему.

А где-то в другом конце коридора, у стойки с анкетами, новый усопший, ещё в офисном костюме и с телефоном в руке, спрашивал:
— А можно мне всё и сразу? И чтобы без очереди?

И тетка в толстой оправе, не поднимая глаз, отвечала:

— Номерок взяли?..

А на стене, чуть выше стойки, висел потёртый плакат с выцветшим шрифтом:
«Помните: "завтра" — это самое дорогое, что вы можете потратить впустую. Ваша душа не принимает возвраты. Живите сейчас. Или мы сделаем это за вас. С комиссией».