Земля. Генезис Глава двенадцатая

ЗЕМЛЯ. ГЕНЕЗИС


Глава двенадцатая

Нинги;р ждал сообщения от Лу или Яо, но тут прибежал гонец и сообщил о разгроме отряда. Итак, он оставался один-на-один с этими странными вояками, которых невозможно победить. Нинги;р сидел рядом с Сормо и смотрел на него, как тот постепенно приходит в себя и как просыпаются искорки жизни в его теле. Он подошёл к Сормо и похлопал его по щекам, от чего тот приоткрыл глаза, а затем раздался его стон:
- Где я?
- У меня в доме. Лежи спокойно. Ты в безопасности, – склонившись над гиперборейцем, Нинги;р пытался вернуть его в сознание.
- А где эта… - едва выговаривая слова, прохрипел Сормо.
- Та, которая лежала в твоём обиталище? – переспросил, улыбаясь Нинги;р, вспомнив обнажённую девушку.
- Да-а-а. Та бестия… - прохрипел Сормо.
- Она мертва, – коротко пояснил Нинги;р. - Она хотела убить тебя, видимо, за всё хорошее, что ты для неё сделал, – усмехнулся аннунак.
- О-о-о! – простонал Сормо и положил обе руки на свою голову. – О-о-о, боги, как кружится голова! Слабость во всём теле, не могу даже пошевелиться, – чувствовалось, что Сормо уже стал приходить в себя.
- Твои друзья почти уничтожили отряд хеттов и идут сюда. Ты знаешь, как остановить их? – тревожно задал ему вопрос Нинги;р.
- Да. Они управляются только при наличии у тебя в руках трубки, - уже отчётливее ответил Сормо.
- То есть ты хочешь сказать, что она попала в руки того, кто заинтересован в нашем уничтожении? – удивился Нинги;р.
- Да. И это заинтересованное лицо – Ка;си. Другого нет. Я уверен. Это он подослал мне своего помощника с этой бестией. Ну, до чего же она была красива! – Сормо и тут не смог удержать своих эротических эмоций, хотя сил у него оставалось лишь на то, чтобы поднять только руку.
- Забудь о ней, - прервал его Нинги;р. - Мы сейчас должны думать о другом, как мы сможем уничтожить твоих солдат.
- Их всех уничтожить маловероятно даже твоим оружием. Есть у них одна уязвимая точка – это шея. Если ты попадаешь в шею, то они отключаются. Но это сложно сделать из-за их высокой защищённости. Сами солдаты или эвокаты, мы их так называем, это машины для убийства живых существ, - пояснил Сормо, всё больше и больше начиная приходить в себя.
- Тогда я займусь их уничтожением, - решительно заявил Нинги;р.
- Попробуй, если сможешь, то это будет твой первый подвиг. Я его так и запишу в истории, - вяло улыбнулся Сормо.
- Я так понимаю, что твой отряд отправлялся сюда не для прогулки, а с какой-то целью. Но об этом мы поговорим позже. А сейчас отдыхай и набирайся сил. Ты нам ещё можешь пригодиться в этом мире, - Нинги;р встал, собираясь уходить.
- Ты находишься в здравии и мыслишь правильно. За что я тебя и не убил сразу, – также вяло оскалился Сормо.
- Спасибо за правду, дорогой, – серьёзно поблагодарил его аннунак.

Выйдя на свежий воздух, Нинги;р увидел приближающегося к нему Лу, который издалека кричал:
- Я убил одного, но они убили всех моих людей.
- Иди сюда. Сейчас мы займёмся вплотную этими эвокатами. Мы их уничтожим, чего бы это нам ни стоило! – заверил его Нинги;р.
- Бей им в шею! – возбуждённо советовал ему подбежавший Лу.
- Сормо мне уже сказал об этом, - поделился с ним Нинги;р.
В это время к ним подошёл Bil:
- Я слышу, как вы тут обсуждаете, что делать с нашим противником, - он с интересом смотрел на Нинги;ра с Лу.
- Да, - подтвердил Нинги;р. - Давай сюда всех наших бойцов и готовьтесь к серьёзной схватке. Это очень серьёзный противник, имеющий только одно уязвимое место – шея. Бить залпами – это бесполезно. Нужны точные выстрелы из засады. Поэтому двоих наших расположить так, чтобы они могли стрелять в спину атакующим, остальных нам придётся принять на себя в лоб и отвлечь их на себя.
- Я понял, - подтвердил Bil. -  Но у нас осталось не так много зарядов. Мы же не рассчитывали, что будем сражаться так долго. Наших зарядов хватит только на десять выстрелов, если собрать их все вместе и передать двоим, кто будет в засаде. – спокойно говорил Bil, хотя понимал, что они все могут погибнуть.
— Значит, будем действовать так, - начал объяснять тактику боя Нинги;р, – три выстрела оставляем у нас, а семь передаём засаде. Bil, ты будешь возглавлять засаду. Стрелять нужно будет наверняка, и только тогда, когда ты полностью убедишься, что все оставшиеся девять эвокатов идут на нас и повёрнуты к тебе спиной.
- Да. Всё будет так, как ты скажешь, - подтвердил Bil. - Давай обнимемся напоследок.
Он подошёл к Нинги;ру, и они крепко схлестнулись в мужском жёстком объятии, понимая, что, может быть, видятся в последний раз и встретятся они только не на этой земле, а там, на небесах, где лодочник уже поплыл на своей лодке.

Ка;си сидел в кресле в своей резиденции и ожидал последних известий от Бульмо, при этом он в ожесточении грыз грязные ногти и поминутно сплёвывал на пол их остатки. Время для него текло медленно, потому что он не знал, как дальше развернуться события. В дверь кто-то заскрёбся, и вождь резко крикнул:
- Заходи!
Дверь скрипнула, и заполз какой-то незнакомец на коленках:
- О Великий! Эти ожившие мертвецы убили почти всех хеттов. Удалось уйти только двум или трём. Этих плоскомордых невозможно убить!
- А теперь они где? – судорожно спросил Ка;си.
- Они идут к незнакомцам. Сейчас там будет схватка, - незнакомец грязной рукой показывал куда-то вдаль.
- Беги туда! – зло крикнул он незнакомцу. – Смотри за всем, а потом бегом возвращайся ко мне и тогда доложишь, что произошло там. Пшёл отсюда! – подойдя к посланцу Бульмо, Ка;си пнул его в бок, от чего тот кубарем выкатился из открытой двери.
«Идёт пока всё по плану этого пройдохи, - довольно потирал руки Ка;си, прохаживаясь по периметру резиденции. - Скорее бы они разобрались с этими аннунаками, тогда бы я смог спокойно принять полноту власти вождя двух племён и территорий», – думал субарей.

Но события пошли развиваться не так, как предполагал Бульмо.
Несмотря на все его попытки предупредить эвокатов о том, что нельзя разъединять отряд и надо идти сразу всем к месту, где располагаются аннунаки, его никто не слушал и даже не замечал его присутствия.
Старший плоскомордых приказал, судя по жестам и каким-то командам, чтобы трое эвокатов оставались сзади для прикрытия, а шестеро шли на штурм противника. Это никак не вписывалось в планы Нинги;ра, и он об этом пока не догадывался, а занимался обустройством своих позиций и готовил ловушку для неуязвимого соперника.
У аннунаков не имелось мощного вооружения для ближнего боя, какое имели эвокаты, и они могли действовать только из засад и из укрытий дальними выстрелами своих ban.

Каково же оказалось удивление Нинги;ра, когда он увидел, что штурмующих их позиции роботов оказалось всего шесть, а где находились ещё трое, он мог только догадываться. Но сейчас на него шли безжалостные и неуязвимые убийцы, и с ними он должен что-то делать, хотя не рассчитывал на то, что придётся сражаться с тремя-четырьмя одновременно, но что сделано, то сделано, и враг шаг за шагом приближался к нему. Благо, что Нинги;р успел заготовить то, что покажется очень неприятным для этих бесчувственных кастрюль, хотя смогут ли они это почувствовать?

Эвокаты шли ровным строем, сомкнув щиты и выставив вперёд копья. Щиты полностью перекрывали их уязвимое место, оставляя для обзора открытыми только их головы и целеустремлённые вдаль немигающие чёрные глаза.
Небольшой тёплый ветерок шевелил их одинаковые короткие чёрные причёски и обдувал не выражающие ничего плоские серые лица. Топот ног и равномерное бряцание щитов в такт их шагам только говорило об отречённости приближающегося к аннунакам противника.
Солнце поднялось уже достаточно высоко и светило в спины наступающих и било в глаза обороняющихся, что изрядно мешало выбирать цели для точных выстрелов. Лу, Яо и Би сидели в засаде в ожидании, когда ряд атакующих подойдёт к заветной линии и они смогут использовать такую нужную ловушку, которая сможет навредить этим страшным созданиям чёрных сил или их остановить.
Идея с ловушкой пришла на ум Лу, поэтому он подошёл к Нинги;ру:
- Знаешь, я тут обратил внимание, как они ходят, и мне показалось, что по-другому у них не получается ходить.
- И как же они ходят? Задом наперёд что ли? – попытался пошутить аннунак.
Но Лу сделал вид, что не понял этой шутки:
- Они идут, невысоко поднимая ноги, и они идут всегда в ногу, как на марше, поэтому завалить их ничего не стоит, если посильнее натянуть длинную верёвку из сухожилий. Они об неё обязательно споткнутся!
- Отличная идея! Надо только найти у кого-то из местных такую верёвку. – Нинги;р хлопнул по спине в знак благодарности за смекалку Лу и продолжил участвовать в строительстве небольших защитных сооружений.
Лу и Яо быстро раздобыли у местных жителей несколько верёвок и, связав их в одну, притащили её к самому узкому месту улицы, где можно её растянуть.
Второй конец верёвки хетты закрепили к основанию камня, служащему одним из столбов забора, идущего вдоль улицы.
Верёвку прикопали в землю, чтобы её скрыть от внешнего взора, и замаскировали, сравняв с поверхностью, не оставив следа от её присутствия.
План состоял в том, что когда враг завалится, этого времени должно хватить Лу, как обладателю единственного гладиуса, чтобы выскочить из засады и отрубить головы одному – двум, а лучше трём врагам и скрыться, а когда те начнут подниматься, тут должны из своего оружия начать стрелять аннунаки.
Вот такой простой и действенный план должен сработать на первом этапе, а вот что будет дальше, зависело от засады, от того, как они смогут поразить тех, кто идёт во втором эшелоне.

Время тянулось, шаги эвокатов бу;хали, и невозможно было понять, что громче звучало – то ли их шаги, то ли удары сердец аннунаков, или сердца сидевших в засаде хеттов.
Яо, закусив губу, начал натягивать верёвку, он не видел лиц своих противников, он видел только их ноги, обутые не в обувь, а просто ноги – без пальцев, а точнее грязные ступни с пальцами, но без промежутков между пальцами, как у людей.
Наконец, все трое навалились на верёвку и резко её натянули на уровне щиколотки, и эвокаты, наткнувшись на неё, сначала остановились, а затем, подтащив вторую ногу, попытались поднять её, переступить верёвку, но запутались в своём ритме движения и начали заваливаться в каком-то своём порядке, чего и дожидался Лу. Он выскочил из-за камня, где прятались хетты, в диком пружинистом прыжке и, достигнув первого запутавшегося в верёвке противника, с диким криком:
- А-а-у-у-а!!! – рубанул гладиусом по обнажившейся шее, на которой успел разглядеть какие-то металлические трубочки вперемешку с синими, красными и белыми жилками. Подскочил ко второму, рубанул с остервенением по этим же трубочкам-разноцветным жилкам, продолжая кричать диким криком, пока первая голова ещё не отделилась от тела, вторая тоже ещё не катилась в пыли дороги, а он уже рубил третью.
Три тела уже не двигались, но вот оставшиеся три эвоката начинали приходить в себя и, опираясь на колени, вертели головами, но их аспиды лежали на земле. Один из поверженных нападавших, стоя на колене, поднял рядом лежащее копьё и метнул в Лу. Копьё просвистело над левым плечом хетта, поцарапав его кожу.
И вовремя, так как пришёл момент, когда прозвучал первый выстрел аннунаков и первый враг, метнувший в Лу копьё, получил заряд в голову, но не в шею, прозвучал второй выстрел и пятый эвокат задёргался, развернулся, потом пошёл куда-то в сторону, потом дошёл до стены и упёрся в неё. Он поднял руки и принялся колотить руками по ней, постепенно разрушая её по камню.
Четвёртый, вторым попаданием, уже точно в шею остался лежать в пыли.
Шестой эвокат поднял аспид, достал свой гладиус и направился в сторону аннунаков, и в этот момент раздались выстрелы в тылу у этих бездушных убийц.
Видя, что четверо из шестерых противников лежат без движений, Яо и Би выбежали из засады, на ходу расхватывая трофеи – гладиусы, аспиды и пики, а услышав выстрелы, помчались в сторону звуков, откуда они доносились.
В это время трое эвокатов вместе со старшим зашли в спину засаде аннунаков и напали с тыла, убив сразу одного из них, а двое раненых, в том числе и Bil, успели выстрелить, но убили только одного врага и бегством попытались уйти от преследования двух других кастрюль.
Аннунаков выручило то, что они прятались за небольшим каменным забором, отгораживающим двор дома от улицы. Этот забор и спас им жизнь, так как они быстро, несмотря на ранения, смогли со своим лёгким оружием перемахнуть через него и уйти на противоположную сторону улицы.
А тяжеловооружённым эвокатам пришлось перелезать через забор с трудностями, ведь они оказались непривычными вести боевые действия на территории поселения среди домов и построек. В этот тяжёлый момент оставления засады подоспела троица хеттов:
- Bil, отходи в сторону во двор дома, мы постараемся задержать их. Мы знаем, как с ними бороться. Четверо там валяются уже без голов, а один забор зачем-то разрушает, – тяжело дыша от быстрого бега, сообщил Лу.
- Мы тогда перевяжем раны, а потом присоединимся к вам, – хрипя в ответ, прокашлял аннунак, держась за окровавленную ногу, потихоньку отползая в сторону.

Хетты встали щит к щиту в боевой порядок перед эвокатами и приготовились биться с убийцами, понимая, что могут обречь себя на смерть, ну а те шли, не сбавляя шаг, даже не обратив внимания, что перед ними стало на одного противника больше.
Гладиусы обеих сторон схлестнулись в жестокой схватке, аспиды упёртых противников давили с неимоверной силой друг на друга до скрежета металла, и никто не хотел уступать. Со стороны, кто знал хеттов ранее, понял бы, что с таким остервенением хетты сражаются впервые.
Земля под их ногами превращалась в пыль, воздух накалился докрасна, пот лился с лиц хеттов, но и эвокаты тоже испытывали внутренние трудности. Они не успевали отмахиваться от ударов гладиусами, наносимых хеттами по их головам.
Один из ударов уже рассёк голову убийцы, но тот не упал, а продолжал сражаться с половиной головы, обнажив страшные и непонятные внутренности создания тьмы.
Этого жесточайшего напора со стороны хеттов хватило для того, чтобы аннунаки успели перевязать свои раны и выжидали момент, когда можно будет занять выгодную позицию и произвести выстрелы в ненавистного врага.
И такой момент пришёл – раненые аннунаки Bil слева и Tor справа зашли во фланги сражающимся и двумя снайперскими выстрелами в шею уложили обоих врагов наповал. Один из них оказался старший всех эвокатов, и он, имея дополнительные возможности, отправил сигнал гибели Зевсу.
Пока хетты и аннунаки дрались, убивали, погибали, сражались, а затем уже и снимали оружие с поверженных врагов, а потом оказывали помощь друг другу, оставшиеся аннунаки приняли бой с единственным неповреждённым эвокатом.
Тот шёл напролом, не обращая внимания на то, что аннунаки превосходили его в численности кратно.
Аннунаки посмеивались над его воинственным видом, улюлюкали и свистели, думая, что это идёт какой-то самоубийца, готовый умереть в первую минуту схватки. Но оказалось всё наоборот – гордые и непокорённые охранники выстроились почти незащищёнными со своими копьями и короткими мечами из мягкого металла.
Щиты, которые они прихватили с собой, имели каплеобразный вид и были плотно свиты из гибких веток, обтянутых кожей рыбы, выловленной ещё на Фаэтоне, обитавшего там морского хищника. Они блестели на солнце серебристой чешуёй и казались непробиваемой металлической защитой.
Поигрывая мускулами и подбадривая себя воинственными криками, аннунаки по команде метнули свои ко;пья во врага, но тот даже не обратил внимания, что в его щит воткнулось два копья, одно пролетело мимо, а ещё одно он переломил мечом на лету, как надоевшую муху.
Тут же второй ряд аннунаков по команде метнули к;пья – результат оказался аналогичным – у эвоката его красный щит, с металлическими заострёнными накладками по периметру и ярко-жёлтым таким же заострённым большим умбоном  по середине аспида, уже походил на ежа, а он всё шёл, не сбавляя шага.
Нинги;р не давал команды атаковать неприятеля, а ждал, когда тот начнёт подниматься к ним на небольшой пригорочек между домами в деревне, где и ждали его охранники.
Но враг неожиданно выбрал другую тактику – он резко набрал необычную для его массы тела скорость, взлетел на пригорок, чего не ожидали обороняющиеся.
Убийца сразу принялся за своё кровавое ремесло – он разрубил плечо одному аннунак и следующим движением отсёк голову второму. Затем увернулся от удара сзади и проткнул нападавшего на него крепыша, оттолкнув его щитом, при этом нанеся ему лёгкие ранения острыми накладками. Ещё одного ударом ноги сбил на землю и пригвоздил гладиусом, при этом, видимо, наслаждаясь своими действиями, с силой провернул гладиус в ране, отчего аннунак издал предсмертный дикий крик. Затем выдернул меч из тела и отрубил голову уже мёртвому и бьющемуся в конвульсиях охраннику.
Видя происходящее, аннунаки дрогнули и попятились назад, чего и требовалось для убийцы, а он весь в крови с обломками копий на щите шёл на отступающих. Сзади на него запрыгнул тот, кого он откинул ударом аспида, и хотел проткнуть ему шею кинжалом, но кинжал имел лезвие из мягкого металла и просто согнулся от нескольких ударов, что всё же замедлило продвижение эвоката.
Он остановился, засунул гладиус за пояс, вытащил кинжал и полоснул его по ноге висящего на нём героического аннунака, тот взвыл от боли, но не отпустил из своих тисков шею убийцы.
Тот не стал долго думать, упал на землю, придавив всей своей массой висящего на нём аннунака, и ударил его несколько раз в бок кинжалом. Этого хватило, чтобы аннунак ослабил хватку и освободил шею, начав истекать кровью.
Эвокат повернулся, встал на колено и воткнул кинжал в сердце смельчака. В этот момент в убийце уже торчало четыре копья, которые не оказывали на него никакого воздействия. Расправившись с надоедливым противником, эвокат поочерёдно вытащил копья из ноги, левого бока, постарался достать копьё из спины, но это у него не получилось. Ещё одно копьё он выдернул из головы и, с видимой досадой, что не устранил все помехи, поднял свой аспид, вытащил гладиус и продолжил смертоносное движение к остаткам аннунаков. Обессиленные и ожидавшие смерти, они уже готовились принять её, видя, как убивает этот монстр, а помощь быстро, даже с небес, к ним прийти не могла.
Остальные аннунаки лежали убитыми или умирали, а эта машина убийств уже подбиралась к остаткам группы.
Казалось, осталось несколько минут и аннунаки будут повержены.
Но тут Нинги;р решил принять последний и достойный бой, чтобы умереть как подобает воину, а не трусливо бежать с поля боя. Поэтому он пошёл навстречу монстру, а тот кинулся на него с мечом.
Нинги;р отбивался, как мог, но скоро его силы иссякали, и вот он уже получил колющий удар в бок. Кровь хлынула на песок, и он зажал рукой рану в ожидании последнего удара, который должен повергнуть его.
Но тут раздался знакомый ему сухой щелчок. Голова убийцы резко наклонилась набок, и он остановил смертельно занесённый гладиус. Движения эвоката стали медленными, и он безвольно опустил аспид.
Из отверстия в его шее полетели искорки горящих мелких мошек, запахло чем-то необычным и горелым. Наконец убийца остановился полностью и рухнул всей своей массой на землю, чуть ли, не подмяв под себя всей своей массой Нинги;ра.
Bil, видя, что попал во врага и не промахнулся, медленно направился к Нинги;ру, но не выдержал и, сильно хромая, при этом морщась от боли, ускорил шаг насколько позволяла ему рана.
Оба аннунака обнялись и в этот момент Нинги;р потерял сознание.
Лу, видя, что Нинги;р падает, а Bil не может его удержать, успел подбежать и подхватить их, не дав им обоим завалиться на землю.
Двое, оставшихся в живых аннунаков, вытирая пот, грязь и чью-то кровь с лиц, подошли к израненным соплеменникам, а Bil, полулёжа, приказал всем оставшимся в живых:
- Ищите, на чём можно унести вождя в ближайший дом. Там обмойте ему рану и перевяжите. Найдите знахаря, кто бы мог помочь ему сейчас, а потом посмотрим, как он использует свои травы. У него есть всё необходимое чтобы лечить раны. Лу, а ты вместе с Яо посмотрите, может, кто ещё жив остался и окажите им помощь, а потом - добейте ту кастрюлю, у кого в голове дырка, он там, наверное, ещё забор ломает. Tor собери всё оружие этих горшков, оно нам ещё пригодиться. Я не думаю, что эти убийцы просто так пришли к нам, их кто-то на нас навёл. И я даже подозреваю кто мог это сделать. Мы его найдём обязательно. А я пойду схожу к одному нашему общему знакомому, уж больно он притаился в тишине своих новых покоев. – С этими словами Bil направился в сторону резиденции вождя.

Аннунаки быстро нашли шкуру в одном из дворов субареев, и пообещав хозяевам жестами её вернуть, при этом всем своим видом демонстрируя, что вряд ли это произойдёт в ближайшем будущем.
Прибежав к месту побоища, они осторожно уложили в шкуру Нинги;ра, находящегося ещё в беспамятстве, и поволокли его в дом, где он ночевал последние два дня. Навстречу им шёл Сормо, увидев, что аннунаки несут раненого вождя, он подошёл к ним:
- Стоять, где стоите! – повелительным жестом и голосом остановил он аннунаков.
Аннунаки встали перед гиперборейцем, как передохнуть, так и в ожидании вопросов, но их не последовало, и Сормо, недолго думая, наклонился, взял раненого на руки вместе со шкурой, хотя сам ещё не восстановил полностью свои силы, прижал его к себе и прыжками, которым могли позавидовать олимпийцы, направился к дому, откуда сам только недавно вышел, одновременно рявкнув опешившим от таких действий аннунакам:
- В лачуге, сразу слева от северных ворот, живёт знахарка, тащите её быстрее вон к тому дому, – и указал на жилище.
Оба охранника сорвались с места и ринулись в указанном направлении, ведь они остались живы и невредимы, получив только небольшие ссадины и царапины, в то время как их братья и соплеменники лежали мёртвыми или изувеченными в этой страшной мясорубке.

Bil, несмотря на ранение, и набухшую от крови повязку, с частыми остановками для отдыха подходил к резиденции вождя субареев. Мимо него на большой скорости промчалось что-то, похожее на помощника Бульмо, но это пронёсшееся мимо него творение было всё в грязи, от него шёл шлейф запаха нечистот, и оно бежало в одном крепиале .
Bil видел, как без стука в дверь и каких-либо существовавших приличий, этот комок влетел в резиденцию. Разведчик аннунаков к этому времени находился рядом со зданием резиденции и услышал, что изнутри здания раздаются невнятный шум, падение тела, какие-то невнятные крики, похожие на мольбу о прощении, плачь, стенания, а затем дверь резко распахнулась и из неё выкатился кусок грязи, а за ним появился сам Ка;си, пинками кативший от выхода Бульмо, а это действительно оказался он.
Тот, стоя на четвереньках, пытался ускорить своё движение, но ему не давал вождь субареев, пиная его поочерёдно обеими ногами всё ожесточённее и ожесточённее. На эти крики выбежала охрана вождя, сделавшая вид, что спала, находясь у себя в своих помещениях, в то время, когда по всей деревне происходили ожесточённые и кровопролитные боевые действия.
;ри, на ходу поправляя шлем, бежал в первых рядах охраны.
Бульмо, завидя, что к нему приближаются вооружённые люди вождя, а Ка;си отвлёкся и ослабил свой напор, улучил момент, вскочил с четверенек на ноги и припустился во весь опор от ставших его преследовать охранников.
Но, силы в беге оказались неравны и через пару минут мощная длань одного из настигших его субареев, пригвоздила Бульмо к земле.
Теперь он уже никуда не мог подеваться. Ему тут же скрутили руки, связали ноги, к ногам привязали верёвку и поволокли, как мешок через площадь по пыли и грязи к резиденции, где его ожидали Ка;си с ;ри, и Bil.
Пока бывшего помощника тащили, аннунак коротко рассказал о результатах утреннего сражения с эвокатами.
Но Ка;си знал уже многое, и главное он знал, что хитроумный план Бульмо с треском провалился, а сейчас главный виновник и подстрекатель находится в его руках, и то, что трубка, которую он успел сунуть пройдохе за пазуху, уже не у него.
«Сормо, к моей удаче оказался жив, и он сможет подтвердить, что его хотела убить девица, которую привёл мой бывший помощник. На лицо явный заговор против трёх племён, организованный одним человеком, пойманным с поличным и доказательством того является трубка, которую сейчас публично предъявит один из незаинтересованных ни в чём охранников, - проносились в голове К;си мысли одна за другой. - Если Бульмо попытается оправдаться и рассказать какую-то часть правды о случившемся, то я могу спокойно сказать, что это его попытка оболгать меня с той же низменной целью – свергнуть власть нового вождя, сохранить тем самым свою никчёмную жизнь и встать во главе племён. Так что Бульмо и его семью ждёт одно – казнь через отрубание голов всем членам его семьи, в том числе старикам, старухам и детям независимо от возраста. Таковы суровые законы жизни нашего племени и старейшины вынесут справедливый вердикт. Двумя косвенными свидетелями неверности своему слову, могут оказаться Сормо и У Дауф. Но их вряд ли кто-либо из старейшин будет слушать, так как они чужеземцы и их слово ничего не значит. В общем, я останусь чист перед всеми, но у меня есть полу-враг, полу-друг – это ;ри, поэтому я окажусь в полной зависимости от настроения старшего своей охраны. Вот это может стать проблемой. Но мне пока придётся считаться с ним, но это всё временно», – такие мысли выстраивались в голове у Ка;си.

Бульмо валялся у ног К;си и просил о пощаде, выл плакал, рыдал, и от этого становился всё ничтожнее и ничтожнее.
- Обыщите его! – приказал ;ри.
Охранники с брезгливостью начали ощупывать некогда важную персону, приближённую к телу самого вождя племени. Один из них, нащупав трубку, достал её из-под одежды Бульмо, протянув её ;ри. Тот осторожно взял её в руки, повертел туда-сюда, и без интереса протянул её Ка;си. Тот в свою очередь взял её, делая вид, что видит её впервые, повертел и спросил:
- Скажи мне ничтожество, что это?
- А ты как будто бы не знаешь! – с явной ненавистью прошипел окровавленным ртом Бульмо.
- Ты как разговариваешь с вождём, собачий помёт?! – ;ри взялся за своё излюбленное оружие – плётку с металлическими наконечникам-шипами, и приступил к обхаживанию Бульмо.
Сначала клочья одежды полетели в разные стороны, а затем и куски кожи, и окровавленные куски мяса. Бульмо выл не своим голосом и пытался увернуться от плётки, которая сама по себе имела плети, сделанные из специально выделанных жёстких туго сплетённых волос, взятых из хвостов гиппарионов.
Плеть не только обвивала тело несчастного, а сначала рассекала кожу, а затем сдирала её пластами. ;ри лупил нещадно, не давая Бульмо проронить ни одного слова. Как только тот пытался что-то сказать, ;ри с невероятной жестокостью начинал полосовать его снова.
Через некоторое время перед всеми присутствующими лежало не тело субарея, а окровавленный кусок мяса, вокруг которого с остервенением начинали кружиться огромные жирны мухи, садившиеся на вытекающую кровь, а если их и сгоняли снова взмахами плети, то они обиженно летали, озлоблённо жужжали и, улучив момент садились на нужное место, откуда имелась безбоязненная возможность не только пить кровь, но и откладывать свои яйца.
Наконец ;ри успокоился и, вытерев пот со лба, исподлобья посмотрел на Ка;си, а тот быстро показал ему два скрещённых пальца.
- Тащите его в яму – приказал ;ри своим помощникам.
Те, незамедлительно подхватили измученное тело полуживого бывшего человека и поволокли его с места экзекуции к яме, где обычно содержались преступники, совершившие страшные злодеяния против народа субареи.
Никто даже и не подумал оказывать какую-либо помощь, несчастному, потому что все считали, что он заслуживает такого наказания, как за прошлые свои деяния, так и за то, что совершил за эти дни.
Дотащив Бульмо к яме, один из охранников откинул решётчатую крышку, а второй ногами подкатил почти бездыханное тело к чёрному отверстию и спихнул его туда. Убедившись, что тело достигло дна, они оба встали по краям и помочились вниз, при этом сплюнув во внутрь несколько раз:
- Слава силе Хебе;ни! Пусть примет его своими корнями. Может хоть от этого будет польза от этого куска дерьма, – высказался один охранник.
- Может и на пользу. Главное, чтобы не во вред, – поддержал его второй.
- И то верно! О силы Хебе;ни, крепиали только испачкал об этот кусок отходов,– сварливо бубнил первый охранник.
- Тогда пошли! Потом помоешь свои сандалии! Закрой крышку покрепче! А то в прошлый раз помнишь, как было?
- Да помню, еле отговорились, что это не мы забыли закрыть крышку, – печально покряхтел охранник, плотнее затягивая узел на замке.

Конец двенадцатой главы