Героический поход

Героический поход

Декабрь во Владивостоке — это когда солнце светит, но не греет, северный ветер с Амурского залива пробирает до костей, а до Нового года остаётся ровно столько, чтобы успеть сдать зачёты и отметить это дело по-человечески.

Рота судомеханического факультета Высшего Инженерного Морского училища вернулась с занятий в общежитие в приподнятом настроении. Завтра – Новый год. Большинство курсантов разъедутся — кто домой, кто к родственникам, кто к девушкам, существование которых тщательно скрывалось от командования, но было известно всему личному составу. В роте останутся только дежурная вахта да те бедолаги, у кого во Владивостоке ни родни, ни знакомых.
Но это случиться потом. А сейчас срочно требовалось проводить уходящий год, как и полагается в нормальном обществе.
В кубрике, где собрались заговорщики, решение созрело мгновенно.
— Отмечаем, — безапелляционно возвестил Юрка Сомов и это прозвучало не как предложение, а как приказ.
— Отмечаем, — подтвердил Женька Храмцов.
— Кто идёт? — окинул друзей жёстким взглядом практичный Витька Дорофеев.
Бросили жребий. Спички, как водится: короткая — идёшь.
Короткая досталась Лёньке.
— Сумку возьми побольше, — напутствовал его Витька. — И смотри, не звени пузырями, а обложи их чем-нибудь.
— Я что, первый раз таскаю эти ботлы, что ли? – по-деловому отреагировал Лёнька на ехидное замечание.
— Конечно не первый. А вот в первый раз ты звенел ими на весь этаж, - рассмеялся Витька, вручая гонцу «быстрые ноги», видавшую виды сумку.
Хотя это прозвучало неправдой. Во второй раз Лёнька тоже звенел всем содержимым сумки.

Магазин, куда собрался идти Лёнька, располагался в пяти минутах ходьбы — на улице Авраменко, рядом со столовой. Место проверенное, те более, что до него можно дойти обходными путями мимо средней мореходки. Продавщицы курсантов знали в лицо и относились с материнским снисхождением: не спрашивали лишнего, заворачивали бутылки в газету, чтобы те не отсвечивали.
Лёнька взял из рук Витьки сумку — старую, потёртую, с широкими ручками — и двинулся на задание.

Магазин встретил его запахом хлеба, солёной рыбы и чего-то кислого, природу чего Лёнька так и не установил за три года обучения. Очередь оказалась небольшой — три бабушки и один мужик в ватнике.
Четыре бутылки «Коленвала», как именовался в кулуарах известный напиток. Селёдка — одна штука, серебристая, с честными глазами. Две банки консервов — «Бычки в томате», где на этикетке нарисован подозрительно жизнерадостный бычок, который явно не подозревал о своей судьбе, когда где-то плавал в море. Хлеб ребята заранее принесли из столовой — там его никогда не жалели.
Расплатился. Уложил добычу в сумку. Бутылки переложил газетой, чтобы не стукались. Потряс сумку и проверил — не звенят. Отлично! И вышел на улицу с чувством исполненного долга.

Обратный путь занял те же пять минут. По стечению обстоятельств в этот предновогодний вечер стояло абсолютное безветрие и с косогора отлично просматривался, покрытый льдом вплоть до самого Песчаного Амурский залив, бухта Фёдорова с огнями гостиницы «Амурский Залив» и окружающие её дома.
Общежитие стояло на месте, никуда оно не делось за время отсутствия «быстроного оленя», как обычно ребята называли подобных гонцов.
Лёнька поднялся по ступеням, толкнул тяжёлую дверь и шагнул на лестничную клетку.
Настроение — превосходное. Сумка — полная. До кубрика — несколько лестничных пролётов и тогда уже можно спокойно сесть за стол с друзьями, усугубить по надцать капель на каждый зуб и мирно смотреть предновогодние программы по телевизору.

Лёнька уже начал подниматься на первый этаж, прикидывая, успеют ли они накрыть стол до вечерней поверки, и тут увидел его. Он спускался по лестнице.

07.04.2026г.
Фуражка с «крабом». Чёрная шинель и взгляд, от которого неожиданно захотелось стать невидимым.
К нему приближался Константин Игнатьевич Пивоваров. Начальник ОРСО. Человек-легенда. Человек-гроза. Человек, чья фамилия в очередной раз звучала как насмешка мироздания над курсантами, несущими алкоголь.
Их глаза встретились. Во взгляде Константина Игнатьевича Лёнька прочитал: «Ага».
А в его, вероятно, читалось истерическое: «О нет!».

Судьба времени на раздумья не давала. Мозг отключился, зато ноги моментально включились.
Лёнька развернулся так резко, что чуть не упал и метнулся вниз по лестнице. Бутылки в сумке предательски звякнули — негромко, но в гулком подъезде этот звук прозвучал как колокольный набат.
— Курсант, стойте! — раздался грозный приказ сверху.
Но Лёнька не остановился, продолжая мчаться вниз.
— Курсант! – ещё громче неслось сверху.
Не останавливаясь, Лёнька заметил слева тёмный дверной проём. Цокольный этаж. Там хранили какой-то хозяйственный инвентарь и туда обычно никто не заглядывал.
Свет там отсутствовал, наверное, в этом коридоре лампочка перегорела ещё при Царе Горохе и с тех пор не менялась из принципа. Поэтому Лёнька нырнул в непроглядную темень коридора, надеясь слиться с ней.

Глаза к темноте привыкали медленно. Слабый дневной свет проникал через открытую дверь и едва освещал коридор. Пахло сыростью, пылью и чем-то неопределённо-подвальным.
И тут Лёнька заметил, что в темноте он не один.
В нише у стены, вжавшись в угол, стоял ещё один курсант. Судя по нашивкам — старшекурсник, четвёртый или пятый курс. В руках он держал подозрительно знакомую сумку. Из сумки торчало горлышко бутылки, даже не прикрытое газетой. Видать, старшекурсник не прошёл должный инструктаж от сотоварищей.
Они переглянулись. Слов тут не требовалось. Они оба понимали, что совершали одно и то же очень важное перед Новым годом дело.
Лёнька примостился рядом со старшекурсником и старался не шуметь, а сумку прижал к себе, как спасательный круг.
В дверном проёме появился силуэт Пивоварова. Он остановился на пороге, не заходя внутрь. Умный человек — в темноту не полез.
— Курсант, — произнёс он голосом, не предвещающим ничего хорошего. — Я знаю, что вы там. Выходите добровольно — будет легче.
Но в ответ на такое предложение, звучала только тишина.
— Если Вы не выйдете, я дождусь дежурного, и мы вас найдём. И тогда будет ещё хуже, - уже угрожающе звучал голос Пивоварова.
Лёнька стоял, не дыша. Рядом так же сдерживал дыхание старшекурсник.
— Даю минуту, - раздалось зловещее предупреждение.
Минута — это много. Это целая жизнь. Это время подумать, и Лёнька думал.
С одной стороны — можно переждать. Может, Костя уйдёт. Может, ему надоест. Может, случится пожар, землетрясение, нашествие марсиан — что угодно, что отвлечёт начальника ОРСО от охоты на курсантов.
С другой стороны — он не уйдёт. Это же Пивоваров. Дядька он настырный. Он однажды три часа караулил нарушителя, который спрятался в бойлерной. Три часа! У него терпение адское, как у кота возле мышиной норы.
Ну, а если не выйти, то Пивоваров всё равно найдёт Лёньку, ведь он видел его. А что память у Константина Игнатьевича отличная, то об этом знало всё училище. Найдёт он и старшекурсника. А старшекурсник же ничего плохого не сделал. У него тоже, наверное, сабантуй намечается. Или девушка ждёт. Или просто Новый год встретить хочет по-человечески.
Подводить товарища — это не по-нашенски, не по-курсантски.
Поэтому подумав, Лёнька вздохнул, передал старшекурснику свою сумку — пусть хоть чья-то водка уцелеет и шагнул к свету.

Пивоваров смотрел на Лёньку, как энтомолог на редкий экземпляр жука.
— Та-ак… — зловеще растягивая слова задал он первый вопрос. — Фамилия?
Лёнька назвался.
— Курс? – последовал следующий вопрос.
— Третий, товарищ подполковник, - чётко ответил Лёнька.
— Судомеханик, что ли? – Пивоваров испытующе посмотрел на Лёньку.
— Так точно, - уже проорал Лёнька.
— А в сумке что? – прищурив глаза, Пивоваров прожёг Лёньку испепеляющим взглядом.
— В какой сумке, товарищ подполковник? – Лёнька от удивления вытаращил глаза и преданно уставился на Пивоварова.
Пивоваров посмотрел на пустые Лёнькины руки. Потом ему в глаза, а потом опять на руки.
— Интересно, — с расстановкой произнёс он, покачивая головой.
Лёнька при этих словах молчал, застыл по стойке «смирно» и только по-идиотски лупал глазами.
— А звенело тогда что? – и Пивоваров не сводил с Лёньки подозрительного взгляда.
— Не могу знать, товарищ подполковник, - и, пожав плечами, предположил: - Может, трубы.
— Трубы? — с вопросом повторил Костя, в изумлении подняв брови. — В сумке, значит говоришь, - и при этом зловеще хмыкнул.
— Отопление ведь старое, — продолжал лепетать Лёнька с отчаянием обречённого.
После такого ответа Костя молчал секунд десять. Эти длинные десять секунд для Лёньки тянулись, как вечность.
И тут из темноты раздался грохот. Это старшекурсник, видимо, решил воспользоваться моментом и тихо уйти через запасной выход, но в темноте налетел на ведро. Или на швабру. Или на что-то третье — в том подвале чего только не хранилось.
Звук прозвучал так, как будто рухнул склад металлоизделий.
Пивоваров на этот звук отреагировал удивительно спокойно и рассудительно.
— Так, там, значит, ещё один, — констатировал он. — С твоей сумкой, я полагаю?
На этого предположение начальника ОРСО, Лёнька мудро промолчал.
— Ладно, — тяжело выдохнул Костя. — Иди сюда. Будем разбираться тут с тобой на свету. А то что-то я тебя толком не разгляжу.

Разбирались недолго. Пивоваров вывел Лёньку на свет, осмотрел с ног до головы и многозначительно поинтересовался:
— Для чего водка?
Врать бессмысленно. Даже, если начать врать и изворачиваться, сумку однозначно найдут в коридоре. Тогда Лёньке предстояло суровое наказание, вплоть до отчисления, поэтому он решил честно во всём признаться.
— Новый год решили отметить с друзьями, товарищ подполковник. Завтра все разъезжаются. Хотели сегодня вечером. По-тихому. В кубрике, - виноватым голосом сознался Лёнька.
Выслушав, Костя помолчал некоторое время и, уже не таким строгим голосом поинтересовался:
— И сколько вас отмечающих?
— Шестеро, - не задумываясь выпалил Лёнька.
— Четыре бутылки на шестерых — это прилично, но не смертельно, - рассудительно сделал заключение Пивоваров.
На такие слова Лёнька не знал, что ответить, поэтому решил промолчать.
— А закуска хоть есть у вас? – продолжал выспрашивать Костя.
— Селёдка. Консервы. Хлеб, - так же чётко рапортовал Лёнька. – Всё это в сумке.
— Хлеб — это хорошо, — кивнул головой Пивоваров, но к чему он это сказал, Лёнька не понял.
После такого банального изречения Пивоваров пристально смотрел на Лёньку ещё несколько секунд, а потом произошло невероятное.
— Забирай свою сумку и иди, - решительно приказал Пивоваров.
— Но, товарищ подполковник?.. – начал лепетать Лёнька.
— Сумку, забирай, говорю, - уже жёстко приказал Костя.
Лёнька всё ещё не верил, что с ним происходит. Подвох, ловушка или проверка на вшивость. Он никак не мог поверить, что такое вообще могло произойти.
— Только учти, — строго добавил Костя. — Я тебя отпускаю под честное слово. Отмечать — отмечайте. Но чтобы без свинства. Не напиваться, не шуметь, поверку не пропустить. Договорились?
— Так точно, товарищ подполковник! – радостно, что избавился от такого головняка, рапортовал Лёнька.
— Вот и хорошо, - мирно кивнул Пивоваров. - А товарищу своему из подвала передай — пусть вылезает, я ушёл.
Костя развернулся и пошёл к выходу из общежития, насвистывая что-то неразличимое, а Лёнька остался стоять, как громом поражённый.

Старшекурсник вынырнул из темноты через минуту — растрёпанный, с паутиной в волосах, но с целой сумкой.
— Ушёл? — шёпотом поинтересовался он.
— Ушёл, - с облегчением выдохнул Лёнька и только сейчас расслабился.
— Конфисковал? – продолжил допытываться старшекурсник.
— Не-а, - отрицательно покачал головой Лёнька.
— Врёшь! – не поверил ему старшекурсник.
— Отпустил под честное слово, - в недоумении Лёнька даже развёл руками.
Старшекурсник с недоверием смотрел на Лёньку, как на привидение.
— Костя? Пивоваров? И отпустил? – при этом старшекурсник даже пригнул голову, стараясь заглянуть Лёньке в лицо, на что тот только усмехнулся.
— С Новым годом, — хмыкнул он и пошёл в тёмный коридор забирать сумку.

В кубрике Лёньку встретили, как героя. Вернее, как курьера, вернувшегося с товаром, а это в курсантской иерархии ценностей — почти одно и то же.
— Цела? — первым делом спросил Витька, указывая на сумку.
— Цела, - гордо ответил Лёнька и передал Витьке сумку для проверки.
— Вся? – не поверил ему Витька.
— Вся, вся, - раздражённо ответил Лёнька, потому что Дорофей достал его своими тупыми вопросами.
Он поставил сумку на стол и рассказал всё — про побег, подвал, старшекурсника, Пивоварова и честное слово.
Народ слушал, затаив дыхание. А когда Лёнька закончил рассказ о своём приключении, то Дорофей покрутил головой:
— Повезло тебе, Лёня, - с недоверием проговорил он.
Почему он это сказал, Лёнька не понял. Видимо Дорофей подумал, что это Лёнька все свои приключения сочинил, для набивания цены. Но поразмышлять ему не дали.
- Не Лёньке это повезло, а водке повезло, - со смехом сделал заключение Женька.
— И селёдке, — добавил Витька.
— А мне? — Лёнька в недоумении уставился на хохочущих парней.
От его слов ребята переглянулись.
— Ну и тебе тоже, в какой-то степени, — великодушно признался Витька. — Немного.

Парни не позволили долго находиться бутылкам в сумке и разлили по первой. За уходящий год, а потом за Новый, который вот-вот должен наступить и за удачу.
Потом выпили отдельно — за начальника ОРСО Константина Игнатьевича Пивоварова, оказавшегося настоящим человеком, чокаясь при этом «камушками», чтобы он об этом не услышал.