Мёд и дёготь-Гл. 2

На третьем курсе после зимней сессии 1998 года Владимир с Оксаной решили пожениться. Свадьбу наметили на осень. Собственно, к этому всё давно уже шло, а тут еще год назад случились события, радикально изменившие привычный уклад жизни. И хоть они коснулись прежде всего родителей Оксаны и Володи, но поставили вопросы.
По стране покатилась волна приватизации. Дошла очередь и до Норильского комбината. Старый директор держался, как мог, апеллировал к властям, объясняя, что от комбината зависит жизнь всей агломерация вокруг него, но силы были не равны. Были проведены залоговые аукционы и уникальное предприятие было передано под управление «ОНЭКСИМ-банку».
Отцы их семейств хоть и не были рядовыми гражданами, получали по меркам СССР очень приличную зарплату, да и возможностей для накопления сбережений было немало, после крушения страны почти все потеряли. Причем не только деньги, они оказались невостребованными и никому не нужными в появившейся новой стране, обзаведшейся новыми порядками и законами, позволявшими называть белым то, что еще совсем недавно считалось черным. Лихолетье начала 90-х, когда инфляция достигала тысячи процентов, на фоне закрытия предприятий и невыплаты людям заработной платы, подвело ситуацию к возможности новой революции, грозившей смести новую власть.
Для своего спасения, она решила брать деньги на исполнение бюджета в долг. Появились так называемые ГКО (государственные краткосрочные облигации). По сути, это была финансовая пирамида аналогичная той, что построил Мавроди, только на государственном уровне. Чтобы их покупали, доходность по ним очень скоро выросла до ста сорока процентов, что привлекло так называемых «инвесторов», а на деле спекулянтов, как местных, так и иностранных. Поэтому экономический мировой кризис, начавшийся в Азии, докатившись до России привел страну к техническому дефолту, т.е. к объявлению невозможности выполнения своих обязательств. Курс рубля мгновенно рухнул, сперва в три-пять раз, а через год вырос до двадцати рублей за доллар.
Накануне объявления дефолта родители Оксаны пригласили родителей Володи, чтобы обсудить предстоящую свадьбу.
Когда Евгений Иванович, Наталья Федоровна и Володя пришли к ним и прошли в гостиную, там работал телевизор. Роман Сергеевич, отец Оксаны, встал поздороваться с ними.
  — Роман, да выключи ты эту трещалку, — Евгений Иванович ткнул пальцем на телевизор.
  — Подожди, Женя, послушай, тут Ельцин в Новгород приехал, и местный журналист его пытает, давай послушаем минутку.
Журналист:
  — Борис Николаевич, народ обеспокоен, говорят новая девальвация грядет?
Ельцин:
  — Не будет.
Журналист:
  — Не будет девальвации? Твёрдо и чётко?
Ельцин:
  — Твёрдо и чётко! И не просто я придумываю, или фантазирую, или не хотел бы. Нет. Это всё просчитано. Каждые сутки проводится работа и контроль.

  — Роман, неужели ты серьёзно воспринимаешь этого трепача, кулацкого отпрыска? Он уже однажды обещал сунуть голову на рельсы под поезд, если цены повысятся…

  Володин отец оказался прав, эти слова Ельцин сказал в пятницу, 14 августа, а уже в понедельник 17-го был объявлен дефолт.
По поводу свадьбы было решено провести её, как можно более скромно, в местном кафе и пригласить молодоженам на неё только самых близких друзей.
В конце октября уехали на «материк» родители Оксаны, у них давно был построен дом на окраине Калуги, Наталья Федоровна, мать Володи, еще раньше уехала в Москву, Евгений Иванович заканчивал передачу документации комбината новому правлению.
Володя с Оксаной получили наказ не расслабляться, заканчивать институт, а потом ехать в Москву.

  Но, как известно, человек предполагает, а сбывается не всегда. Через год Оксана родила дочку. Пришлось ей уехать к родителям и переводиться на заочное обучение. Лето Володя провел вместе с ними, а заканчивал учебу уже оставаясь в Норильске в одиночестве. На учебу это не повлияло, скорее, наоборот. Отец тоже уехал в Москву, и не отвлекаясь ни на что постороннее, Володя получил красный диплом и очень лестную характеристику из деканата. Она была нужна для поступления в Академию народного хозяйства и государственной службы при президенте РФ. Это опять была наводка от его друга. Он уже там учился и теперь усиленно агитировал Володю.

  Самое интересное было в том, что если бы Володя посмотрел на себя со стороны, то удивился бы произошедшим в нём переменам. Индифферентность куда-то отступила перед растущим прагматизмом. Последнее время он часто даже спорил с отцом, не ждавшим от нового государства ничего хорошего, пытаясь убедить его в появившихся новых возможностях. А сам, однажды поверив в них, считал вполне логичным научиться помимо всего прочего еще и искусству управления.

Продолжение следует