На краю чего-то важного

Я стоял у края заснеженной дороги, превратившись в верстовой столб. Где-то рядом, в сумраке, шевелился маленький зверёк. Но какое мне  до него дело? Когда я и сам не знал, что будет дальше: через минуту, час, день. Ветер напевал что-то невнятное, заметая последние следы, а я всё медлил, пытаясь задержать мгновение, продлить этот хрупкий миг перед наступлением настоящей зимы.

Зима уже подступала вплотную, накрывая мир своим холодным пледом. Казалось, сама земля прикрывала глаза, готовясь к долгому, немому сну. Вечер, напоследок бросив на землю свои лучи, безропотно сдавался надвигающейся ночи. Тени удлинялись, превращаясь в сплошные бесконечные линии. Они скользили вдоль заборов, готовясь превратиться в в непроглядную темь.

Дорога впереди терялась в предвечернем сумраке, забывая сама себя. Она, видно, искала что-то. Может, мимолётное утешение или забытую надежду. А над головой висела луна. Бледная, упрямая, она желала обмануть время. Хотела вырваться из круговорота обыденности, выйти из заточения небесных сфер.

В пальцах дымился "Беломор", его огонёк то вспыхивал, то гас, целуя пламя зажигалки. Та лениво щёлкала, приподнимая свою металлическую бровь, словно после долгой, бессмысленной ссоры. Я курил и смотрел, как дым растворяется в воздухе. Он делал это так же быстро, как исчезают воспоминания, как проходит жизнь.

Неподалёку стоял дом. Он, казалось, весь сжался от холода, поджав губы, — окна его светились тускло, робко, стыдясь своего одиночества. Сугроб у крыльца вырос почти до подоконника, будто охраняя вход, не пуская ни внутрь, ни наружу. Свет из окон падал на кусты. Дрожал на ветвях. Наверное, он просил подаяния — тепла, жизни и чего-то ещё пока непонятного.

Наступали сумерки. Они были такими мрачными, что, казалось, их уже не спасти. Растворяясь в ночи, уносили с собой какие-то заповедные желания. Невысказанные слова, мечты, которым так и не суждено было сбыться. Они тянулись к небу, поглощая всё вокруг. Сумерки не знали — да и не могли знать —  о том, что сидит во мне. Там, глубоко внутри.

А я вспоминал, как старая дверь, скрипя, напевала свои мелодии — не песни, а воспоминания прошлого. А прежний мир, похожий на старого зверя, исподтишка поглядывал на меня из тени. С такой грустью и укором делал это, словно хотел спросить: «Почему ты покинул нас?»

Следы котов петляли у мышиного капища. Замысловатые, напоминающие чем-то старинный орнамент. В тот миг они казались мне некими знаками, предвещающими судьбу. Я стоял, не зная, что делать. В доме за спиной погас свет. Там уже никого не ждали. Темнота поглотила всё — настолько густая и осязаемая, хоть пуговицы пришивай...

А тоска, тихая и всепроникающая, не ведала предела. Она была частью этого вечера. Частью меня. Частью мира. А он замер на краю зимы, на краю памяти, на краю чего-то важного, что вот-вот может исчезнуть...

                июнь 26г.)"