Не забыть мне Арбат и прекрасные дни

Прекрасен мой Арбат в поре осенней. А если рядом ты, любимый, прекрасен он вдвойне. Логична ли любовь? Конечно, нет! Она парит над разумом. Не всем дано счастье её познать. Вспомните! Она приходит как лихорадка, и управлять ей невозможно. Вначале вам шепчет душа и вторит тело ей... Появляется желание принадлежать друг другу, и только тогда начинаешь понимать, что такое счастье.

Не надо бояться клетки, если она построена из сомкнутых любимых рук. Цена любви — наша жизнь. Женщина станет отражением мужчины, если его любовь будет близка к безумству. Она в руках любящего мужчины — хрупкий алмаз, требующий тонкой огранки. Не губами надо целовать, а сердцем. Взращивайте свою любовь, как садовник взращивает прекрасную розу в своём саду, и тогда вы познаете всю сладость.

Очередная командировка в осенний период в Москву не радовала, да и команда была прескверная — специалисты из зарубежной фирмы, не просыхающие от виски. Некстати и муж улетел в командировку в Алма-Ату по снабженческим делам.

Летел с нами и первый секретарь обкома, когда-то возмутившийся нашему с мужем внезапному уходу с совещания. До этого дня мы с ним не встречались, хотя он зачастил на вахтовый еженедельно, но получалось всегда в моё отсутствие. Муж, узнав по телефону, в какой гостинице разместят команду, забронировал мне номер в гостинице «Москва», отменив номер в «России», и договорился с работником из Совмина, своим полным тёзкой, чтобы за мной прислали знакомого водителя. Так он поступал всегда, перезнакомившись со службой размещения Совмина.

В самолёте специального рейса, с двумя салонами, мест было много. Я выбрала большой, увидев, где расположились иностранцы, и села так, чтобы никто не садился рядом, поставив дорожную сумку на сиденье у окна. Секретарь обкома расположился напротив, также с краю. Это явно указывало на его желание завести разговор. Никогда не любила спать в самолёте, когда летела одна. С собой брала книгу и с удовольствием погружалась в чтиво.

По самолёту сразу распространился запах — ароматом не могла бы назвать — дешёвого виски. Сосед попросил стюардессу зашторить проход в малый салон. Стюардесса, очень красивая казашка, принесла нам по бутылочке «Фанты», модного в то время напитка. Она стремилась всячески угодить пассажиру и несколько раз прибегала, а вернее, семенила походкой «от бедра». Вставала она ко мне спиной, а наклоняясь, чуть ли не задевала меня. Я была вынуждена пересесть к окну.

Когда девица прибежала с тарелкой бутербродов с паюсной икрой, сосед на казахском отчитал её так, что она побагровела, удалилась и больше не появлялась без вызова.

— Вы читаете Артура Шопенгауэра? — подал голос сосед. — А муж знает? Я так понял, он у вас собственник.

— Ну почему же сразу собственник? Любящий мужчина! — ответила я соседу, не отрываясь от чтения.

- Видел в окно, как он вас усаживал в машину! — продолжил сосед. — Поразил он меня в тот раз. Ничего от людей не прячет! Я и ваш взгляд заметил, у меня даже в голове загудело: «Посмотри! Я здесь!» Ничего подобного и никогда не видел.
Голос у вас странный. Когда докладывали, то все в президиуме повернули головы в вашу сторону, слушали, разве только рот не разинув. Да и я тоже. Теперь верю в сказку про сирен. Среди нас был один представитель союзного ведомства, смотрел на вас в окно и ломал карандаши. А потом в Кульсарах потребовал уволить министра транспорта — все поняли: за керосин для ваших вахтовых самолётов. Он очень опасный человек, остерегайтесь. Да, что я заговорил, давайте я вас угощу обедом. Сейчас в «России» кормят плохо. До утра с голоду можно умереть. А Шопенгауэра в номере почитаете.

Я вежливо отклонила предложение, сказав, что меня ждёт ужин в номере; он нахмурился, встал и ушёл в малый салон на обед. Мне страшно как хотелось есть! В сумке была пачка венгерского печенья, и я принялась за него, запивая фантой.

Объявили посадку. Первыми стали выпускать иностранцев. Секретарь жестом пригласил меня к выходу; от него разило водкой, но пьяным он не был. Он попытался взять мою сумку, но я не отдала. Перед самолётом стояла «Волга» и многоместная импортная машина. Встречал представитель ТЭК (топливно-энергетического комплекса); усаживая иностранцев в машину, подошёл к нам с соседом и сказал:

— Надежда Петровна, Валерий Анатольевич, распорядился подать вам «Волгу». Водитель знает, куда вас отвезти.
— И давно он здесь командует? Чёрте что! — услышали мы в спину сердитый голос соседа. — Пасёт он её что ли?
— Валерий Анатольевич? — уточнил представитель ТЭК. — Да, наверное, лет десять, а то и больше.

Секретарь обкома странно покрутил головой, озираясь. Явно хмель начал действовать. Потоптался на месте, чертыхаясь, пошёл к своей машине и с трудом влез. Через минуту он выскочил из машины: — Не смейте опоздать на совещание!

В гостинице меня ждал сюрприз. Оформившись, узнала, что в номере нас будет двое, так мне сказала дежурная на этаже.

Войдя в номер, услышала шум воды в ванной, поняла, что компаньонка меня опередила. Кровати были не раздвинуты, на столе стояли два пакета. Заглянула, а там всяких вкусностей гора... Открывается дверь в ванную... Обомлела — собственной персоной муж! Сразу поставила условие: вначале меня накормят ужином, а уж после — танцы! Согласился компаньон по номеру.

Он прилетел из Алма-Аты с командой на защиту фондов на следующий год. Его пребывание в столице заканчивалось вместе с моей командировкой, а впереди было два вечера, гуляй куда хочешь. Мы выбрали Арбат. Кто знал тогда из нас двоих, что пройдёт время и я напишу:

Мы любим Арбат и московские улочки тихие,
И красивый закат над Москвой-рекой,
И любимый проезд рядом с улицей Тихвинской,
Где когда-то подолгу бродили с тобой.

Наш любимый Арбат и московские улочки тихие,
И красивый рассвет над рекою-Москвой,
И любимый проезд рядом с улицей Тихвинской,
Где когда-то тебя провожал я домой.

Пусть промчатся года, ничего не изменится,
Мы как прежде вдвоем, свет любви не погас.
Наш любимый проезд рядом с улицей Тихвинской
Тишиной и любовью встретит радостно нас.

А пока, в том году, на следующий день вечером, едва перекусив, мы бродили по Арбату, взявшись за руки, и целовались на виду толпы. Рисовали нам художники портреты, продавцы сувениров дарили подарки за поцелуй наш для фото и спрашивали, когда мы поженимся, не веря нам, что мы уже женаты много лет, есть сыновья и внучка. Один даже паспорт проверил и всем орал: — Ей-богу, не врут! Серебро отметили! Вот жаркие! Толпа скандировала: «Горько!» В ответ мы продолжали целоваться.

А третий вечер остались в номере и до утра шептали нежности друг другу, вспоминая песок и мудрого старика. Он прав был! Я плавилась в руках любимого!

Полёт в Гурьев. В ряду напротив сидел секретарь обкома, иностранцы разъехались по домам и он летел общим рейсом. Едва кивнув нам, отвернулся.

Мы были очень уставшие и сразу уснули, обнявшись, убрав перегородку между нами. Божественный полёт в объятиях мужа. Так сладко было спать! Впереди у нас было тридцать шесть лет совместной жизни.