Палитра трёх гениев

     Синий и зелёный – соединённые они дают чудесные бирюзовые оттенки. Эти холодные цвета в палитре трёх гениев помогли им выразить личное восприятие мира, обычно сокрытое от посторонних и прочитываемое в символах цвета и образа, поделиться своими интуитивными прозрениями. Эти цвета соединяют земное и небесное, придавая поэтичность картине.

     Понятно, почему художники-пейзажисты не могли обойтись без зелёного и синего. Они писали природу, где оба цвета доминируют, непременно добавляли и производный от них бирюзовый.

     Тяготеют к природному синему, зелёному, бирюзовому не только пейзажисты. Я говорю о тех, чьё творчество выходит за рамки реалистического пейзажа, кто стоял у истоков символизма. Это любимые мною Куинджи, Борисов-Мусатов, Чюрлёнис. Они, как мне видится, делали акцент на данные цвета. Их картины звучат фантазийно, сказочно, иногда фантасмагорично. Художники добились особенной световой атмосферы, музыкальности в живописи, заложили основы символизма. И каждый из них имел свою неповторимую особенность.

     Куинджи – высочайшую, редкую чувствительность глаза к цвету.
Чюрлёнис обладал редчайшей способностью видеть музыку в цветовой палитре, а цвета картин он слышал, мог записать цветовую гамму нотами.
Борисов-Мусатов обладал уникальным свойством выстраивать композицию на принципах музыкальной гармонии.  «Случайность» попадания персонажей в кадр – интригующая особенность его композиций. Тон – цветовая гамма, плавность движений – ритм.  Основные и сопровождающие планы картин – мелодия и аккомпанемент.
Художники, конечно, разные. Но каждый слыл немного шаманом. Их объединяет метафизический подход к живописи, они касались того, что видно только им, то, что за пределом повседневной обыденной жизни.

     Архип Иванович Куинджи блестящий пейзажист, его называют «лидером русского люминизма», писал эмоциональные состояния природы. Сумел использовать контрасты цвета и света так, чтобы пейзаж читался не как реалистичный, а приближался к мистическому прочтению, где чудо и таинственность завладевали вниманием зрителей – упомянутые холодные цвета помогали в этой игре.

     В Петербурге Куинджи, как и другие передвижники, сблизился с учёными
Д.И. Менделеевым и Ф. Ф. Петрушевским, которые помогли им изучить физику света и цвета и свойства красок. Репин вспоминал: «Ecть пpибop — измepитeль чyвcтвитeльнocти глaзa к тoнким нюaнcaм тoнoв. Кyинджи пoбивaл peкopд в чyвcтвитeльнocти дo идeaльныx тoчнocтeй… Иллюзия света была его богом, и не было художника, равного ему в достижении этого чуда живописи. Куинджи — художник света». Художник использовал сложные пигменты, в частности, зелёный на основе растёртого малахита, что делали живописцы в стародавние времена. Этот «чародей света» сумел добиться неонового свечения воды в лунную ночь, виртуозно соединив бирюзовый, белый, светло-голубой – эта магия доступна только гению. Эффект был потрясающим.  В картине «Вечер на Украине», написав тени на белых хатах бирюзовым, а закат малиновым, Куинджи удалось резким контрастом передать короткий момент ярчайшей вспышки света. Работа декоративна и в то же время реалистична. Картины художника называли «мистикой света» из-за совершенного мастерства автора передавать свечение в природе и усиливать эффект необычными контрастами.

     Борисов-Мусатов был как проводник из реализма в символизм.  Сюжеты полны мечтой о воскрешении прекрасной эпохи русских усадеб и мира утончённой женственности.

     Декоративность картин сочеталась с реализмом.  Он романтизировал женские образы, они выглядят погружёнными в воспоминания, задумчивыми, мечтательными. Дамы одеты в наряды прошлой эпохи и всегда элегантно, никогда не ярко и не кричаще. Похоже, что все персонажи приснились и запечатлелись в застывших позах.
 
     Всё призрачно («Реквием», «Изумрудное  ожерелье», «На террасе», «Призраки») благодаря синему, голубому,зелёному,серому и кажется, что люди окаменели ненадолго в детской игре «Замри!». Чудится фоном тихая музыка, верится, что вот-вот оживут все персонажи. А одну из ранних и вполне реалистичных картин «Майские цветы» приобрела великая княгиня Елизавета Федоровна. Она оценила тему картины: юность, свежесть и непосредственность девочек на фоне весеннего радостного пробуждения природы. В поздних работах настроение уже не столь весёлое.

     Почти все картины Виктора Эльпидифоровича наполнены голубым и зелёным, часто с жемчужным оттенком. Художник избегал чистых, открытых цветов, обычно разбеливал их, приглушая тона, делая их пастельными, привнося ноту перламутра в картину, будто это было сновидение или грёзы наяву. Но пруд с отражённым в нём небом и деревьями на холсте «Водоём» написан как незамутнённое чистейшее зеркало. Очевидно существуют два мира: реальный и идеальный, земной и небесный.

     В родном Саратове живописец с ранней юности рисовал в саду, который и был, по словам художника, его настоящей «зелёной мастерской». Там он начал постигать мастерство придания всему земному оттенков небесного. Вода, растения, люди – всё носило рефлексы голубого неба. Может быть, поэтому в искусствоведение вошло устойчивое понятие «мусатовский синий». Синева приближающегося вечера, сумерки, тени женских фигур – всё имело мистический, иррациональный флёр.

     Известна запись В.Э.Борисова-Мусатова в дневнике: «Я сижу дома и задаю концерты себе одному. В них вместо звуков все краски». Недаром композицию его картин сравнивали с ноктюрном или романсом без слов. И ещё его же немаловажное замечание: «Мои помыслы — краски, мои краски — напевы».

     Думаю, правомерно заметить, что именно музыкальность картин Борисова-Мусатова роднит его с гениальным художником и композитором – Микалоюсом Чюрлёнисом. У обоих прикосновение к тайне становится лейтмотивом, идеи их работ выходят за пределы видимого и наполняются сверхчувственным восприятием. Синий, зелёный тому способствуют. Всё внимание на интуитивное восприятие мира, на мистические видения, сны…

     Музыкальность живописных работ М.Чюрлёниса – это следствие его феноменальной особенности видеть цвет в звуках и звучание в цвете. Теперь это редкое свойство названо синестезией. Картины художник писал по законам музыки и называл так же, как назывались формы музыкальных произведений: сонаты, фуги, симфонии («Похорогная симфония-1,6», «Морской этюд», «Аллегро.Соната солнца», «Анданте,Соната весны»). Этой теме посвящают свои работы искусствоведы. Земное, сказочное и космическое в одной картине сплетаются воедино, точно так, как в полифонии звучат несколько мелодий («Сказка о замке», «Литовское кладбище», «Молния»). Его картины живые, их можно услышать, а музыку Чюрлёниса легко увидеть.

     Природа в работах этого мастера одухотворена, всё во Вселенной, по его мнению, наделено душой, возможно, и волей. В картинах многое из язычества, мифологии. Композитора и живописца теперь по праву причисляют к художникам-космистам. Его космос дышит, возможно, творит, а земное и небесное пребывают всегда в единстве. Современники не понимали таких сложных работ.

     Возможно, Чюрлёнис опередил своё время и, как многие гении, ушёл из жизни очень рано.

     Его любимые сине-зелёные и бирюзово-голубые гаммы придают оттенок загадочности увиденного им неземного мира. А нам решать, что это: фантазия живописца или существующая иная реальность.
 
      *****
Звёздный. Июль 2026г.