Последняя строчка поэмы

  Повозка опять застряла в колдобине и пассажиры невольно вскрикнули. Дождь размыл дорогу на Сычуань так что бедные лошади  рисковали завязнуть и опрокинуть возок. Внутри сидели двое: пожилой господин и дама. Господин испуганно жался в углу, время от времени отодвигая занавеску и поглядывая в окно. Но там был только дождь, сквозь завесу которого мелькали тени солдат. Один раз глаза мужчины встретились взглядом с офицером, едущим рядом с повозкой, в этом взгляде не было  почтительности, были усталость, презрение и ненависть. Старик поспешно отодвинулся вглубь повозки и обратился к своей спутнице:
   - Ничего дорогая, потерпи немного. Конечно, все устали и промокли. Скоро приедем, а там и с мятежниками покончат. Все будет как раньше.
   Женщина горько усмехнулась, она давно поняла, что как раньше уже не будет. Человек, который ехал рядом с ней был императором Поднебесной, династии Тан. А она? Кто она теперь? Что осталось от той девочки, так любящей жизнь? И была ли она? Или это мечты? Надо вспомнить, надо. Женщина, красоту которой не стерли все переживания и несчастья, смотрела в мутное окно, дождь убаюкивал ее, навевал грезы, грезы воспоминаний. Что там было 20 лет назад?

   Лошадь галопом проскакала по улице, застроенной богатыми особняками, комки грязи из-под ее копыт коричневым фейерверком осыпали нарядные носилки. Оттуда послышался визгливый голос, сорвавшийся в водопад возмущенной ругани. Но всадницу это нисколько не смутило, она задорно рассмеялась серебристым смехом и вздернула коня на дыбы. Потом развернулась и поскакала назад, сопровождаемая осуждающими взглядами прохожих. Возле ворот поместья, украшенных красивой, со вкусом сделанной резьбой девушку поджидал благообразный господин в коричневом ханьфу и черной шелковой шапочке:
   - Юйхуань, ты меня в гроб загонишь своим поведением. Где это видано, чтобы благовоспитанная девица из приличной семьи Ян носилась верхом? Я обещал твоему отцу воспитать вас с братом и что? Один проигрывает  все без остановки, другая  как будто нарочно добивается, чтобы ни одна приличная семья не породнилась с нами. Что ты опять натворила? Вопли госпожи Вэй я отсюда слышал.
   - Прости дядя.- девушка соскочила с лошади, бросив поводья конюху, - Черный Ветер наступил в лужу и мы обрызгали ее носилки. И незачем было так орать этой старой корове. Лучше бы похудела, мне жаль носильщиков, которые ее носят.
Советник Ян только руками всплеснул, а девушка подскочила к нему и обняла:
   - Прости, милый дядюшка, прости. Я просто хотела проветрится. Но почему девушка обязательно должна все время сидеть во внутренних покоях? Так и протухнуть недолго. А что, Гочжун опять все деньги оставил в Белом лотосе? Дядя, зачем ты оплачиваешь его долги? Пусть уж займется делом, по крайне мере будет проигрывать свои.
   - Ну да, как же не оплатить? Чтобы он сел за долги или того хуже украл где-нибудь? И вообще, откуда ты знаешь, где он играет?
Девушка опять рассмеялась своим серебристым смехом, да так заразительно, что советник невольно улыбнулся:
   - Дядя, да весь город знает про веселый дом Белый лотос и что там идет крупная игра. Ах да, я забыла, порядочная девушка даже подозревать не должна о существовании таких домов. Но ведь слухи не заткнешь. Знаешь что, идем, я поиграю тебе на флейте ту мелодию, что ты любишь. Ну, идем же.
   Советник Ян вздохнул и пошел в дом, не забыв кивнуть слугам, чтобы закрыли ворота. Он любил Юйхуань даже больше своих родных дочерей, те ничем особо не отличались, талантами не блистали и были выданы замуж за чиновников средней руки. Племянник Гочжун был игроком и что хуже неудачливым игроком. Местные кидалы обставляли его как младенца, а так как ставки в Белом лотосе были высокие, то он часто приходил буквально ободранным. И никакие увещевания и наказания на него не действовали. Советник надеялся лишь что лоботряс перерастет свой порок, как и многие мужчины.
   Из покоев девушки тем временем донеслись нежные печальные звуки флейты, словно голос покинутой девы взывал к слушателям. Советник неслышно вошел и сел в углу, он любил слушать игру Юйхуань. Под музыку он продолжал размышлять: Юйхуань уже 16 лет и она до сих пор не сговорена ни с кем. Это непорядок, надо принимать меры для ее же пользы. У него сохранились старые связи при дворе, может попробовать? Юйхуань очень красива, даже при своих безумных скачках она сохранила белую кожу лица с легким румянцем и руки нежные как лепестки лотоса. К тому же она прекрасно играет на разных инструментах и обставляет его в шахматы, паршивка этакая. Вот характер только подкачал, хотя с другой стороны для дворца он самый подходящий, мямли там не выживают. Да, решено, он сегодня же напишет министру обрядов – когда-то они с ним были друзьями да и сейчас иногда встречаются после отставки советника.
   Чанъань – столица империи Тан, огромный город, говорят, в нем проживает аж миллион человек. Юйхуань просто не представляла такое число и только сейчас, когда ее несли в свадебных носилках, увидела эти нескончаемые толпы на улицах. Даже перекрытие улиц императорской охраной не мешало любопытным толпится вдоль проезда кортежа. Бедная невеста изнемогала под тяжестью свадебного наряда и короны Феникса на голове. Это тяжелое сооружение, которое по обычаю должен был снять муж перед брачной ночью, больно стянуло волосы и давило на темя. Потная и измученная Юйхуань тихо ругалась себе под нос, она не очень хорошо понимала смысла ругательств, услышанных от пьяного братца, но они помогали ей выдержать мучительную поездку.
   Впереди кортежа, окруженный охраной, ехал жених – один из двадцати семи сыновей императора Сюань Цзуна принц Ли Мэй. Юйхуань толком не успела рассмотреть его, только видела что в седле он сидит неуверенно, все время клонясь на бок. После того как дядя объявил ей, что дело слажено и ее брак с принцем утвержден императором Юйхуань не успевала отбиваться от льстивых поздравлений родственников и знакомых. Особенно ее насмешила госпожа Вэй, которая низко кланяясь заверяла, что всегда знала о блестящей карьере племянницы советника и просила не забывать что ее дочь могла бы стать фрейлиной. Новоиспеченная невеста только хмыкнула, она еще не представляла, сколько просьб, прошений и жалоб ее ждут. Дядя очень опасался какой-нибудь выходки с ее стороны вроде бегства с конюхом, но Юйхуань к его тайному удивлению не возражала, она была девушкой трезво мыслящей и понимала все расклады семьи.
   Свадьбу она не запомнила – все было как в тумане, она пришла в себя только в покоях принца, куда ее проводили придворные дамы. Наконец-то она могла рассмотреть своего мужа. Принц Ли Мэй оказался худым и бледным юношей, на вид не старше ее. Ярко-красный свадебный наряд только подчеркивал его болезненность, а лицо выражало равнодушие и скуку. Кое-как произнеся слова приветствия, он подошел к молодой жене, выдернул шпильку со свадебного убора, после чего без всяких объяснений вышел из комнаты.
   - Ну ничего себе, – Юйхуань так и сидела на высоком ложе под балдахином, убранным красной тканью, не двигаясь, - что это вообще было? Это так у принцев положено?
   - Не волнуйтесь, ваша светлость, - голос раздался со стороны боковой двери и Юйхуань не сразу сообразила что светлость - это теперь она, - его высочество Ли Мэй родился слабым ребенком и лекари не рекомендуют ему супружеские нагрузки пока он не станет немного старше и крепче.
   Говорящий кланяясь вышел из тени, им оказался человек средних лет в одежде дворцового евнуха.
   - Простите госпожа, я старший евнух дворца Гао Лиши. Располагайте мною, если что-то понадобится, за дверью ждут ваши служанки. Поскольку принц вынул шпильку из короны Феникса брак можно считать свершенным. Теперь отдыхайте, день для вас был трудный. Не огорчайтесь – вы теперь принцесса.
Евнух попятился и словно растворился в тени покоя, а Юйхуань так и осталась сидеть, стараясь переварить сказанное.
Прошло три года, но в жизни Юйхуань ровно ничего не изменилось. Принц вел себя точно как и в день свадьбы, один только раз между прочим спросил:
   - А ты говоришь, как тебя зовут? Юйхуань? Это значит Нефритовое кольцо. Милое имя.
   После чего пошел собираться на дворцовый прием, которые Юйхуань ненавидела. Приходилось стоять, почтительно склонив голову в шеренге принцев и их жен, которые посматривали на нее как на забежавшего в будуар таракана. Разумеется, ни с какими просьбами к ней тогда не обращались – что людей смешить. Павильон принца Ли Мэя стоял в стороне от остальных, изящное хрупкое строение смотрелось красиво, окруженное цветущими деревьями. Но в нем всегда было сыро и холодно и немногие служанки не слишком рвались сделать его удобнее и жизнь Юйхуань комфортнее. И только один человек внимательно присматривался к новоиспеченной принцессе – евнух Гао Лиши. Он-то видел, как из угловатой девчонки за три года выросла замечательная красавица, фея редкого очарования, да и дурой ее не назовешь. С другой стороны так по сути и не свершенный брак с этим придурком Ли Мээм опустил ее на нижнюю ступень дворцовой иерархии, а для умной энергичной девушки это должно быть весьма болезненно. Хотя она горда и не подает виду, да и подначки золовок пропускает мимо ушей, то есть ведет себя правильно. Да, с ней определенно можно творить историю. Маленький сморщенный человек с гладким лицом без растительности довольно усмехнулся.
   - Госпожа, пожалуйте сюда. Вода нагрета, купальня в вашем распоряжении.
   Юйхуань молча прошла к ванне, вделанной в мраморный пол, служанки поставили расписанную журавлями на фоне гор ширму, поклонились и вышли за дверь, принцесса не любила когда на нее пялились. Она не видела, как из потайного окошка на нее любовался немолодой мужчина в мантии из золотой парчи, император Сюань Цзун. Гао Лиши недаром просчитывал свою стратегию, он много лет был рядом с императором и изучил его всего досконально. Умелый и энергичный правитель, фактически создавший империю Тан, с возрастом заскучал. Тысяча наложниц перестали развлекать его как раньше и евнух чуял, что владыке надо нечто незаурядное.
   Гао Лиши очень умело подводил императора к своей цели, вначале он скорбно между делом упомянул что принц Ли Мэй увы – не укрепился телом и так и не стал мужем. Что может повредить репутации императорской семьи. А между тем его жена красавица и умница Юйхуань достойна лучшей участи. Она не похожа на остальных жен сыновей императора, которые заботятся только о нарядах и косметике.
   - Вот как, - император усмехнулся, - а я на дворцовых утренних приемах как-то и не присматривался к ней. Ну стоит и стоит этот пестрый ряд с поклоном. Покажи мне ее поближе.
   Гао Лиши низко поклонился, скрывая довольную улыбку: он заронил интерес в усталое сердце. Дальше просто. Понаблюдав за Юйхуань, император обратился к евнуху:
   - Чем она обычно занимается?
   - О, повелитель. Она хотела поиграть в шахматы с кем-нибудь, но жены принцев в них не играют, потом спросила можно ли привести во дворец свою лошадь Черного Ветра. Служанки пришли в ужас – до сих пор никто из дам двора не позволял себе такого. Тогда она закрылась в покое и играет на флейте что-то печальное.
Император задумался, потом вдруг весело сказал:
   - Эй, кто там, стража! Пошлите кого-нибудь в дом советника Яна, пусть доставят во дворец лошадь младшей госпожи, Черного Ветра!
Потом Юйхуань долго вспоминала подробности этого дня, так резко изменившего ее жизнь. Она тогда так растерялась на слова евнуха, что государь приглашает ее на конную прогулку, что сказала:
   - А это будет прилично? Разве во дворце это разрешено?
   - Не сомневайтесь, госпожа, все что говорит государь прилично.
   Как в тумане она чувствовала, как служанки одевали ее, как в тумане шла, пока евнухи проводили переходами ее апартаментов к дворику, где она к своему удивлению увидела своего вороного красавца коня. Она бросилась к нему, даже не заметив второго коня и человека, стоявшего за ним.
   - Черный Ветер! Откуда ты тут? Какой чародей провел тебя во дворец? Тебя не обидели, не делали больно?
   - Как можно, госпожа? Тот, кто обидит коня, и минуты у меня не проживет.
Юйхуань вздрогнула и оглянулась, рядом с золотистым аргамаком стоял мужчина в охотничьем костюме. Без придворной золотой мантии он выглядел стройнее и моложе и она не сразу поняла, что перед ней сам император. Юйхуань была так ошеломлена событиями, что даже забыла совершить обязательный поклон. А Сюань Цзун с улыбкой подошел к ней:
- Я слышал дочь покойного казначея Яна отважная наездница. Могу я в этом убедиться?
   Юйхуань закивала как маленькая девочка и радостно вскочила на Черного Ветра, тот, почувствовав знакомую руку, заржал и рванул прямо через цветущие кусты. Император испуганно вскрикнул, махнул рукой своей страже, сам вскочил на аргамака и устремился вслед за девушкой. Юйхуань на миг забыла, где она находится, она вспомнила свои прогулки дома и не думала останавливать коня, несмотря на крики стражи и испуганные вопли встречных слуг. Однако с императорским аргамаком Черный Ветер все-таки состязаться не мог и скоро поводья вороного были схвачены крепкой рукой повелителя Тан.
   - Ты что, с ума сошла? Хочешь убиться? Здесь дворец, а не степь!
   - Простите, повелитель, я заслужила наказание
Юйхуань соскочила с седла и распростерлась ниц перед копытами аргамака.
   - Клянусь прахом родителей, я не хотела вас оскорбить. Просто я так давно не ездила верхом, не видела моего Ветра… Знаете, иногда я думаю что в прошлой жизни была кочевницей и жила в степи. Мне душно в закрытых покоях, хочется видеть простор, небо. А у вас чудный конь, я таких не видела.
   Сюань Цзун расхохотался, с ним давно никто так не говорил:
   - Это аргамак, его никто не обгонит, зовут Молния. Ладно, теперь садись и поедем не спеша, не пугай больше мою охрану. И заодно расскажешь мне о себе.
   Они выехали из дворца и не спешной рысью направились вперед по дороге, обсаженной невысокими деревьями. Охрана ехала позади и впереди, не мешая разговору, Юйхуань недолго рассказывала о себе – вся ее маленькая жизнь уложилась в пять минут. Она искоса поглядывала на человека, сидящего на золотистом коне. Он был немолод, но и не дряхл, небольшая седоватая бородка не старила его и стан был прямой, не отяжеленный излишним весом. Видно, что этот человек всю молодость провел в походах, да и теперь не позволял себе изнеживаться.
   Когда они вернулись, Юйхуань заметила что служанки и евнухи стали кланяться особенно низко, а жены ее деверей смотрели на нее неприязненно, но без насмешки и колкостей. А через тря дня к ней внезапно зашел муж, Юйхуань так редко видела его, что буквально растерялась, едва вспомнив про поклон и приветствие. Ли Мэй как обычно равнодушно оглядел ее и сказал:
   - Ты должна постричься в монахини, на территории дворца есть небольшой буддийский монастырь. Тебя ждут там.
   И вышел, оставив Юйхуань в полной прострации. К счастью тут же из ниоткуда возник Гао Лиши и вывел ее из оцепенения:
   - Не волнуйтесь, ваша светлость, монашество – единственный путь для развода. Но это не навсегда, несколько месяцев побудите в монастыре, а потом Ли Мэю найдут новую жену. Для приличия, понимаете? Вы же уже поняли какая стезя ожидает вас? Тем более что после смерти императрицы государь долгое время один.
   Еще бы, она давно поняла, к чему вел этот прожженный интриган, но разве во дворце есть у кого-то выбор? Да и терять ей нечего, кроме позорного замужества. И через полгода был объявлен императорский указ о том, что Ян Юйхуань присвоен титул Драгоценная супруга – Ян Гуйфэй. Полшага до звания императрицы. С этого все и началось.

   Женщина в неприметной повозке печально усмехнулась, посмотрев на своего спутника. Какая она была дурочка, она думала что став главной наложницей государя обретет больше свободы, а оказалось ее стало еще меньше. Да, у нее был роскошный дворец, наполненный изумительной красоты вещами, наряды, которые достойны разве что небесных фей. Император обожал ее, он был нежен и внимателен, он был для своей драгоценной супруги и отцом и возлюбленным, и она стала это ценить. Сюань Цзун был внуком знаменитой У Цзетянь, женщины-императора. Именно императора, она отстранила от власти сыновей и правила единолично. Она, не колеблясь, казнила старшего сына, который осмелился требовать престола и Суань Цзун с детства прошел хорошую школу дворцовых интриг, мать приучила его не привлекать внимания и он жил тихо, исподволь выбирая сторонников. И когда страшная бабка умерла, у подросшего принца уже была армия, которая и помогла ему отодвинуть претендентов и вырвать престол Поднебесной.
   Юйхуань любила слушать императора как он отвоевывал земли у мелких князьков, как собрал из лоскутного одеяла единую империю, империю Тан. Теперь страна проживала свой золотой период, процветали ремесла, науки, искусства. Более того, император придумал очень хитрый прием заменять монеты бумажными квитанциями, на которых был написан номинал. Теперь можно было не отягощать себя грузом монет в пути. А потом…
   Женщина в повозке глухо застонала – зачем? Ну зачем она позволила этому комариному рою родственников заполонить дворец? Ее кузины вдруг оказались фрейлинами, какие-то кузены, сыновья троюродных дядей получали должности. Она спросила у императора:
   - Мой повелитель, к чему это нашествие моей родни? Они ведь не делают ничего полезного, когда я пребывала в ничтожестве, осиротев, никто из них и не вспоминал обо мне.
   - Но моя дорогая, так ведь всегда поступают люди, человеческая природа увы – слаба, - император ласково обнял ее за плечи, - А так при всех недостатках члены твоего рода все-таки будут оберегать и тебя. Хотя бы чтобы не потерять свое положение.
   Тогда она согласилась с ним, действительно врагов у нее накопилось много, как и завистников при дворе. Но когда император сделал министром Гочжуна… Дядя Ян ошибался, Гочжун не собирался меняться, он остался таким же расточительным игроком, только теперь к этому прибавилось взяточничество. Продавалось все: поместья, дома, должности, налоговые льготы, освобождение от призыва. Юйхуань была в отчаянии, говорить с братом было бесполезно – настолько он уверовал в свое могущество, а император? Он старел и боялся повернуть против себя клан Ян.
   Она как-то навестила дядю, тот печально посмотрел на нее, покачал головой:
   - Эх, Юйхуань. Как я скучаю по тем временам, когда ты была хулиганкой и дразнила госпожу Вэй. Я боюсь за тебя. Зря я сосватал тебя во дворец.
   Юйхуань  разрыдалась:
   - Ах, дядя, я тоже боюсь что ты прав. Гочжун распоясался окончательно, в стране растет недовольство, а он скоро лопнет от всей роскоши как и вся родня. А император думает что родня – это моя защита.
   Она обняла дядю, заметив как сильно он постарел:
   - Береги себя, теперь уже поздно сожалеть. Будет что будет.
   Ах, дядя Ян, дядя Ян. Он умер вскоре после того ее визита и Юйхуань долго плакала в своих покоях. У нее появилось острое чувство, что теперь она одна против всего мира. Одно время ей очень хотелось ребенка, но Гао Лиши сразу пресек это желание. Он принес ей какой-то настой от беременности:
   - Прошу вас, выпейте, ваша светлость. Вы же умница и все понимаете, у императора 27 сыновей, вы же не хотите, чтобы вашего младенца нашли отравленным.
   Она знала это, слишком много страшных историй ходило по дворцу, шепотом пересказывалось служанками и евнухами. Здесь не было места жалости ни к кому. И потому покорно выпила снадобье. Иногда потом она думала, что зря это сделала, что надо было родить ребенка и сбежать, сбежать далеко и жить тихо и незаметно. И тут же грустно смеялась – кого она обманывает? Она Ян Гуйфэй, драгоценная супруга на самой вершине иерархии дворца. А на вершине всегда одиноко и холодно.
   Однажды на верховой прогулке, которые только и доставляли ей удовольствие, к кавалькаде вдруг приблизился довольно странный человек. Странность уже была в том, что его не остановила стража, а император приветственно махнул ему рукой. Когда всадник приблизился, Юйхуань увидела очень грузного человека в доспехах командующего и сразу пожалела его лошадь. Впрочем, скоро она поняла кто это – император давно ожидал с докладом командующего северной армией Ань Лушаня и теперь увидела его воочию.
   Толстяк удивительно резво соскочил с седла и согнулся в поклоне, потом скосил на нее и без того узкие глаза, утонувшие в щеках:
   - Однако ваше величество умеет выбирать вкусных цыпочек, высший сорт, ничего не скажешь.
   Юйхуань даже не успела возмутиться, как император расхохотался:
   - Ты все такой же охальник, Лушань.
   - Виноват, мой повелитель. Тюркское происхождение и бивуачная жизнь испортили. Приношу извинения, госпожа Ян Гуйфэй, ваша красота затмит солнце. Грубый вояка потерял голову.
   Потом она не раз встречала его во дворце и всегда удивлялась как это императору нравились пошловатые шуточки тюрка, его шумное сопение и грохочущий смех. На ее заданный однажды вопрос Сюань Цзун ответил с грустной улыбкой:
   - Ах, милая, Ань Лушань конечно грубый солдафон, но с ним я вспоминаю те времена, когда делил с армией походы, спал у костра и пел с солдатами незамысловатые песни. Они бы тебе тоже не понравились.
   И император лукаво подмигнул ей, что вызвало ее ответную улыбку.
   Но однажды Юйхуань внезапно поймала взгляд командующего и поняла что тот далеко не простак-вояка. Этот взгляд был взглядом стратега, все оценивающего и взвешивающего. И тогда ей вдруг стало страшно первый раз. Она поняла, насколько опасен этот человек на самом деле. Потом прибыли гонцы с севера, император стал долго задерживаться на военных советах и вскоре Ань Лушань отбыл – на северной границе было неспокойно, племена кочевников зашевелились. А в стране между тем росло напряжение, министр Гочжун окончательно попутал берега и хапал как не в себя. Однажды его паланкин забросали навозом и он велел сжечь деревню, возле которой это произошло. Напрасно Юйхуань пыталась достучаться до него, зарвавшийся братец только важно изрекал:
   - Народ любит палку. А твое дело дорогая сестрица хорошо ублажать государя.
   И он довольно расхохотался, запахиваясь в ханьфу, отделанное дорогим мехом. А потом вечером во дворец внезапно ворвался гонец с севера. Он скакал несколько дней, был измучен и забрызган грязью, но его пропустили сразу. Прочтя донесение Сюань Цзун побледнел: Ань Лушань заключил мир с тюрками севера и повернул свою 200-тысячную армию на юг. Его цель Чанъань и расправа с захватившей власть семьей Ян, которая ввергла страну в разорение. Когда император вошел в покои Юйхуань, она подняла на него глаза и все поняла.
   - Моя прекрасная Гуйфэй, не хочу пугать тебя, но на столицу идут мятежники. Мы уедем на время на юг в Сычуань, а оборону столицы я поручил Ли Хэну. Он справится, ручаюсь.
   Юйхуань знала принца Ли Хэна, ему за сорок, он жесткий человек, суровый воин. Что ж, если кто и отстоит столицу, то он. Она подняла глаза на свой дворец, это здание словно было сплетено из тонких кружев, оно было воздушным и одновременно прочным. Изящная крыша с драконами-водостоками как бы возносила дворец к облакам. Цветущие деревья, высаженные в обдуманном порядке, подчеркивали неземную красоту этого здания. Что ж, больше она его не увидит, наверное пора платить за все, за свое положение, за алчную родню, за то, что она не смогла их остановить. Император остановился рядом, она взглянула на него и впервые обратила внимание, как он одряхлел. И дело не в том, что ему уже 70, просто бравый воин растаял среди дворцовых дрязг, наушников и интриганов всех мастей.
   Юйхуань молча пошла переодеваться, она вынула из прически драгоценные заколки и уложила волосы простым узлом. Когда-то император любил слушать как она входила к нему, звеня подвесками на заколках. Служанка Сю, единственная, кому Юйхуань доверяла, прошептала ей на ухо:
   - Госпожа, я слышала, как стража говорила, что армия Ань Лушаня уже близко, они крушат все на своем пути. В стране началась гражданская война. Мне страшно госпожа, что нам делать?
   Что делать толком не знал никто, вернее знали только одно – бежать. Императорский кортеж направился на юго-запад, надеясь, что там будет спокойнее. К ним присоединился и трясущийся от страха Гочжун со своими женщинами и собранными наскоро узлами с добром. Лето выдалось дождливым, повозки застревали в разбитых дорогах, слуги ковыляли за ними по грязи. Однажды  Юйхуань услышала обрывок разговора гвардейцев, где они костерили последними словами и ее, и ее родню, а заодно и императора.
   На одной из остановок их нагнал гонец, который сообщил что Чанъань пал, принц Ли Хэн жив, он отступил и намерен перегруппироваться. Однако Ань Лушань явно метит на трон Тан. И очень много жертв среди населения. И тогда Суань Цзун впервые разрыдался:
   - Он был моим другом, моим боевым товарищем. Если ему понадобился трон пусть бы убил меня, но зачем разрушать страну, если он собирался ею править?
   Они остановились на какой-то станции, лил дождь, Юйхуань вошла в маленькое помещение, где было сыро и холодно. И она внезапно вспомнила дворец принца Ли Мэя и с горечью подумала что надо было там и оставаться. Вбежала служанка, комкая в руках сменную одежду:
   - Госпожа, вот ужас. Солдаты только что зарубили министра Гочжуна с его женщинами. Их-то за что, бедняжек. Гвардейцы очень злые, госпожа. Я боюсь.
   -За что? - Юйхуань истерически рассмеялась, - когда армия недовольна, под раздачу попадают все. Ты лучше беги, Сю. Куда хочешь, только не оставайся здесь. Министр получил свое, а скоро получим мы все.
   Плачущая служанка выскочила наружу, а с улицы зашел Гао Лиши. Евнух за эти годы почти не изменился, остался таким же сморщенным и печально улыбающимся. Впрочем, на евнухах возраст мало сказывается. Он потоптался у порога, вздохнул:
   - Ах, моя госпожа. Когда я увидел, какой красавицей вы стали, я подумал, что император получит второе дыхание с вами и вместе с этим империя Тан расцветет еще больше. Я не подумал про крыс возле трона, а ведь крысы неистребимы, а я хотел, чтобы ваша жизнь стала красивой поэмой.
   - Кажется, поэма подошла к последней строке, - с горькой усмешкой ответила Юйхуань, - говори прямо что происходит.
   - Увы госпожа, гвардейцы бунтуют, они окружили императора и требуют… требуют… простите…
   - Ну что ты мямлишь? Требуют моей смерти? Разумеется, как всегда одна женщина виновата во всем?
   - Простите, моя госпожа, но началось все с вашей семьи, ну и…
   - А что будет с императором? Ань Лушань получил трон?
   -Нет, он плохо кончил, его убил собственный сын, когда загодя делили власть, а принц Ли Хэн отвоевал Чанъань. Надеюсь, смута скоро закончится. Но…
   Гао Лиши потоптался на месте и вынул из рукава шелковый шнурок. Юйхуань вдруг вспомнила скачку по улицам, ругань госпожи Вэй, сокрушенное оханье дяди. Как давно это было, а ведь она была счастлива тогда.
   Когда императору показали тело его Гуаньфэй, он долго не мог успокоиться и рыдал так сильно, что многие начали думать о его скором конце. Тело Юйхуань зарыли неподалеку, но солдаты выбросили его из могилы и где его захоронили потом, никто не знал. Принц Ли Хэн, подавив мятеж, отстранил отца и стал новым императором. Ему предстояло много дел, ведь во время смуты, охватившей империю, погибло больше 30 миллионов человек. Страна долго восстанавливалась. Но Сюань Цзун не видел всего этого, он велел изваять статую Ян Гуаньфэй и проводил остаток жизни возле нее в печали.
   Кто виноват во всех бедах? Традиционно вину возлагают на Юйхуань, но так ли велика ее вина? История несправедлива, ее пишут победители.

Ян Гуйфэй годы жизни 719-756 гг.
Император Сюань Цзун – время правления 712-756 гг.