Европеец 3 - глава шестая

Бежали дни. Алма проходила лечение в клинике Стамбула после операции в Хайфе. Трудно ей приходилось. Просил помощи у мужа любимой, когда ему отказали в срочной операции в Израиле. Не удивился быстрому им решению вопроса. Узнав про Алму, решил всё с другом-профессором одним звонком. Пожелав благополучной операции, лишь попросив жену не беспокоить, ещё раз показав, как оберегает её от любых волнений. Как было не уважать такого человека? Не удивил и друг-профессор, перенесший операцию пациента в США ради просьбы друга. Вдруг появилось чувство сильной ревности, понял, для кого тот старается.

Ермеку предстояла встреча с леди Надей в Дели. Забрать её надо было в Хайфе, благо там был открыт аэропорт, принимающий самолёты его типа. Собрал команду сопровождения: врача, медсестру, повара-стюарда и двух охранников, самых верных и надёжных. Провёл строгий инструктаж, пообещав дополнительное вознаграждение в случае качественного обслуживания в полёте. Хотелось полмира бросить к ногам овдовевшей любимой. Разгорался огонёк надежды, замирало сердце от ожидания предстоящей встречи.

Ночами снились самые сладкие сны за все годы его любви к леди Наде. В тех снах она награждала его поцелуями, от которых сердце выпрыгивало из груди. Купил новую квартиру, обставив дорогой мебелью. Не приводить же леди Надю в старую, где побывало много женщин... Купил и смеялся над собой, вспоминая бывшего её поклонника, также купившего квартиру и обставившего её мебелью, а сватовство не задалось. Инфарктом у поклонника закончилась та история.

Друг семьи, профессор, показал ему целую коллекцию фотографий Наденьки, как он её называл, вторя мужу. На всех — в основном только она. И только на одной — вдвоём с мужем. На просьбу поделиться вначале ответил отказом, но потом выбрал несколько и нехотя подарил, и общую тоже. Из разговора было понятно его отношение к жене друга, он его и не скрывал. Грустил, вспоминая свои приходы в гости. Признался, что не надеялся на взаимность, а видя, как они танцуют своё танго, где она всецело подчинялась партнёру, понимал: и в другие моменты она полностью принадлежит своему мужчине, а может, и он ей:

- «Так и не понял, кто из них кого держит. Один жест его рукой по лицу говорил о многом. Он этим жестом гасил своё желание унести её... А глаза Наденьки становились тёмными, видеть это было нестерпимо больно. Смешно, но я ревновал её по-дикому к мужу!»

— «Видел я этот жест, — тихо промолвил Ермек. — Повезло ему! Сколько лет вместе, но ни он, ни она не видели других. Такие баталии разыгрывались! Один глава области с работы слетел, но не остановился, продолжал напористо искать встреч, а потом мстил и едва не угодил в уголовщину. Вот улучшится состояние моей подруги, и слетаю к ней. Видеть хочу! Похожу по одним с ней улицам... Магнитом тянет к ней!»

Из разговора с другом сделал вывод: она была и остаётся верной мужу.

В аэропорт поехал пораньше. Томительно медленно шло время. Когда ему сказали о приземлении самолёта, он поторопился встретить свою команду. Она шла, опираясь на трость, немного уставшая, но почти не изменившаяся. Протянутую для приветствия руку Ермек поцеловал и почувствовал дрожь. Шёл рядом, надеясь, что она возьмёт его под руку, но этого не произошло. Предложил перекусить в ресторане, но она отказалась, сказав, что сыта. В машине ехали молча. Каждый вспоминал своё. В банке она села напротив, и он вновь увидел прежнюю леди Надю, такую, как всегда, в деловой обстановке. Работали долго и напряжённо, почти не говорили. От процентов отказалась наотрез: «Не моё это, и я не нуждаюсь, Ермек! Отдайте в фонд онкобольных людей, это поможет многим».

Из предшествующих разговоров он знал всё об уходе мужа и задавать лишних вопросов не хотелось. Молчали и на обратном пути в аэропорт. Ему хотелось прижать её к своей груди, сказать ободряющие слова, но понимал и возможность отрицательной реакции. Команда сопровождения и экипаж отдохнули в гостинице, она сидела рядом очень уставшая, и он предложил: «В самолёте есть маленькая отдельная комната с кроватью, вам лучше лететь лёжа, так советуют врачи. Поберегите себя, дорогая леди Надя!»

Команда дожидалась вылета в общем зале, они же были вдвоём в ВИП-зале. Она пошла к окну, явно не желая видеть его. Он пошёл следом, не сдержался, развернул и поцеловал. Всевышний! Какой это был сладкий поцелуй! В первые секунды он почувствовал её ответ. Это было божественно. Потом она оттолкнула его, и прозвучала звонкая пощёчина. Но был поцелуй! За долгих тридцать пять лет! Миндальный вкус губ был настолько сладок, что он готов был за него уплатить гораздо больше, чем пощёчина! «Не он, её муж, а она держала его долгие годы своими поцелуями», — произнёс вслух Ермек, когда дежурная увела её на посадку.

Из аэропорта он поехал на новую квартиру, решив продать старую. Жил надеждой когда-нибудь повторить поцелуй. Напившись, позвонил другу-профессору:
— «Знаешь, что я сегодня сделал, друг? Я её поцеловал! Это будет со мной на всю оставшуюся жизнь! Нет, это не он! Это она его держала рядом! Это так сладко, что я готов ждать её вечность! Сейчас смотрю на их совместное фото, которое ты мне дал. Вот посмотри сам! Он сидит ошалелый, значит, она его только что поцеловала! Я сейчас такой же! Как приласканный юнец!»
— «И она тебе не врезала?»
— «Врезала! Ещё как врезала. Но это тоже было очень сладко! Понимаешь, она прикоснулась ко мне! Спокойной ночи тебе, если уснёшь!»

На завтра наметил пойти в мастерскую, заказать большую фотографию, вставить в рамку и повесить в своём кабинете.

Продолжение следует: