Когда покажется выход

Иногда здесь очень страшно, иногда — просто невыносимо грустно. Я сижу в этой комнате, и мне кажется, что я уже исчез. Нет, не растворился, не ушёл, а именно стёрся. Кто-то провёл ладонью по меловой доске, оставив лишь лёгкую пыль. И эта пыль оседает на всё вокруг: книги, подоконник, моё собственное отражение.

А отражение теперь — не моё. Зеркало треснуло. Трещина ползёт, как змея, сквозь стекло, дробя лицо на куски. В каждом осколке — свой вариант меня: один смотрит с надеждой, другой — с полным безразличием, третий вообще не смотрит... Знает что-то, чего не должен знать никто. Свет здесь неестественно яркий. Кажется, что его специально накачивают в помещение, чтобы высветить потаённые углы. Но он не справляется. Тени живут своей жизнью. Они густеют в проёмах дверей. Собираются в углах, как старые обиды, и не хотят уходить даже при такой яркой иллюминации.

В облаках, если смотреть из окна, высится одинокий замок — мираж, сотканный из тумана и чужих снов. Я пытаюсь черпать в нём хоть какой-нибудь смысл или знамения, но они ускользают, растворяясь. Я знаю, что за углом меня поджидает чёрная полоса. В углу у стены шевелится нечто — Призрак Отчаяния. Он не плачет, не рвёт на себе волосы. Он просто стоит и дышит. Этого достаточно, чтобы внутри всё сжималось от страха.

Раньше я жил в домах из стекла. Там каждое моё движение было на виду. Каждый вздох будто записывали и складывали в папки с ярлыками. Экраны мониторов горели круглосуточно, и я знал: за мной следят. А теперь экраны погасли. И хуже всего то, что я не могу понять, следят ли за мной по-прежнему. Может, эти безмолвные глаза никуда не делись. Они просто научились быть незаметными.

Мои слова теперь похожи на пауков на моей странице. Они плетут паутину из веры, надежды и разума. Я всё чаще спрашиваю себя: а справедливы ли эти слова? Или это просто пыль, которая собирается вокруг моего кресла, пока я сижу и смотрю на экран?

Мне кажется, здесь есть кто-то ещё. Безликий наблюдатель. Я чувствую его сквозь стены. Он не говорит со мной напрямую, но его присутствие угнетает меня, как тяжёлый взгляд. Он сообщает мне: «Тебя изгонят». И я не понимаю, что это значит — наказание или освобождение? Выход или вход? Я не знаю, какую дверь мне предстоит открыть и что таится там, по ту сторону.

Были и другие дома — из кирпича и свинца. В них чувства считались священными. Чтобы вкусить плод, нужно было сначала вдохнуть его аромат. Преклонить колени перед алтарём, расписанным стихами. Это был странный обычай. Если ты не чувствовал его правильно, тебе приходилось выбирать: остаться и стать монахом, отрекаясь от мира. Или уйти и стать бродягой, вечно скользящим по краям чужих жизней. Но что вообще такое дом? Проповедь? Исповедь? Чаша для защиты? Свод правил? Или просто место, где можно остановиться, пока не кончится дождь?

Друзья говорят: дом — это то, что ты в него вкладываешь. Но в эти дни я редко вижу их дома. Одни похожи на улиток. Таскают свои дома на спине, не расставаясь с ними ни на минуту. Другие живут в величественных зданиях, которые когда-нибудь неизбежно превратятся в руины. А я удерживаю свой дом на месте с помощью скотча и канцелярских кнопок. Будто этим можно остановить распад. Но я чувствую: здесь действует какая-то другая сила.

Тот, кто разбивает зеркала и двигает стены, продолжает наблюдать за мной. Он смотрит сквозь щели глаз на портретах в моей прихожей. Опустошает библиотеку, прослушивает телефон. Я никогда его не видел, но знаю точно: он здесь. И самое странное — если он уйдёт, я тоже не смогу остаться. Мы как-то связаны. Мы два конца одной нити: потянешь за один — задрожит другой.

Я живу только в одной комнате. Остальные мне чужды. Чувствую — они принадлежат кому-то другому. Но и эта комната не даёт покоя: здесь стены — уши, окна — глаза. Они слушают и смотрят, даже когда я молчу. «Дом» для меня теперь — бессловесное песнопение, протяжное и глухое: «мммммааа». Этот звук постоянно в ушах.

Я — храм жизни, отшельник... Вокруг моей головы висят гирлянды, а неземная тишина то и дело нарушается чем-то невидимым. В комнате становится темно, и в ярком свете, который вспыхивает внезапно, я вдруг вижу знакомое лицо. Может, это тот самый парень, который не показывает зеркалу своих чувств. Он лишь бормочет про себя, повторяя: «Дом — это дом, я — это я!»

Все, кто ищет свой дом, не суетитесь. Не то ещё очки разобьёте, а если разобьёте — ничего не увидите. Как тогда найдёте рассвет нового дня? День — это просто слово, которым я отгоняю тьму. Люди вокруг кажутся иллюзией, миражом, который тает, стоит только присмотреться. Существует только эта комната и всепроникающий туман. Иногда я спрашиваю себя: а реален ли он вообще? А может, я просто проживу всю свою жизнь в этом безмолвном доме. И буду слушать, как поют стены и как лопаются зеркала.

Иногда здесь очень страшно. Иногда очень грустно. А иногда мне кажется, что я исчезну. Или уже исчез. И единственное, что остаётся, — это сидеть и ждать, пока  хоть на мгновение  покажется выход. Или хотя бы дверь...

                октябрь 26г)"