Практика 2

Гремела Вера Францевна так, что хоть святых выноси. Хорошо, что их в лаборатории никогда не водилось, а то таскай туда-сюда по её милости… 

В первую очередь я с удивлением узнал, что все мужики подонки и хотят только одного, но чего именно она так и не сказала, видимо я должен был догадаться сам. Всю жизнь со школы я хотел от Веры и Веры Францевны только одного – чтобы она поскорее ушла, а луче не приходила. Наверное, именно поэтому я подонок. Спорить не буду.

Спорить я не стал и о том, что загубил жизнь своей Ленке, и что химик из меня никакой. Прада йодистого азота за это я ей в карман подкинул. Остатки прежней молодости. А молодость у меня была бурная…

– И пусть эта кикимора в очках из кафедры физхимии не радуется!

Ну и зачем Веру Францевну о чём-то спрашивать – всё расскажет сама.
 
– И фамилия то у неё, тьфу, Шаршавая, и звать Иркой!

Правда отчества я не узнал, но девушку вспомнил – такую фамилию не забудешь… очки у неё были «для близи» то есть читала она много, была довольно сухой и мелкой росточком и зовут её…

– Нашлась Дюймовочка!

Точно Ирину в глаза и за глаза звали Дюймовочкой.

– Дюймовочка шаршавая! Да в ней ничего нет! – и тут Вера показала, что должно быть у настоящей женщины по мнению женщины, мужиков, понятно, никто не спрашивал.
В принципе с её габаритами я был согласен – моя Елена Прекрасная отличалась от Веры Францевны несильно. Но я – это я. Я своё уже, слава Богу, прошёл так что, можно сказать, что у меня пенсия. Ещё не рабочая, но уже семейная…

И вообще все претензии даже не к Ивану, а к его гормонам – он и сам пока не знает, что ему понравиться. Молодость ветрена, потому что бушуют гормоны и попка они не успокоиться – это лучшее время в жизни.

Так хотелось сказать: «Вер, спроси Катю может быть Иван ей уже не интересен?» но не стал: все пепетии молодости мы уже не помним, а бурление гормонов осталось в далёком пошлом. Что мы им можем подсказать?

Да, как были мужчины и женщины, так и остались Иван да Катя. Да мы. С нашей молодости полвека ещё не прошло, но и немного осталось…

Люди меняются, а мужчины и женщины остаются. Вон Вера Францевна хороший пример…
Слава Богу, всё в жизни заканчивается. Закончился и гнев Веры Францевны.

– Дайка, Слава, я немного у тебя посижу, а то что-то устала…

Вера присела на кресло, я заварил ей чаю.

– Вот спасибо! – Вера Францевна впервые улыбнулась. – Арсенюком не добавил, а то я что-то сильно разошлась сегодня.

– За мышьяком тебе к неорганикам надо, а это весь факультет пройти надо… хочешь я схожу?

– Рано ещё – Катю сначала надо замуж выдать, а потом и гидраргирум пить от счастья: девка она взбалмошная, творит что хочет... так что к Ивану претензий нет.

– А чего тогда орала?

– Ну так не неё же мне орать… Спасибо за всё, Слава…

 Вера Францевна вышла, а я в коридоре увидел колбу и  Форштосс – видимо мастер не стал заносить их в лабораторию, услышав что в ней твориться.
 
И тут раздался гром и смех.

– Дурак ты, Славка! Я третий раз замужем, а ты меня своим азотом напугать хотел! Хоть молодость вспомнила, а то сейчас этого нет.

– Не та молодёжь пошла, Вера Францевна.

– Ох, не та, Вячеслав Иванович…