Практика 5

Вставали действительно рано – темнота в зале и в окнах была жуткая. – Вставай!  Вставай! – торопил Зосимыч. – Через час светать будет, я мы ещё не в лесу!  Забыл уже как зайцев гоняли – собаки в темноте уже в поиске, благо их носам свет не нужен.
– Мне то нужен!

– Уверен? – усмехнулся старик и включил свет. Потом выключил, за что я был ему благодарен.

– Одевайся, и буди своих постарайся не разбудить Марью, а то беда будет.
Беды не случилось – девчонки встали так, что словно обе прошли срочную службу в рядах СА…

Через десять минут все были головы, а ещё через пять появился Павел на своём «УАЗике».

– Чего смотрите словно вчера не выделить? – Ирина Васильевна смущённо улыбнулась с переднего сидения.

– Здравствуйте, – только и смогла сказать Ленка, остальные присутствующие просто поздоровались.

Шесть человек с корзинами спокойно убрались в старый «УАЗик» именно, потому что он был старый, ещё советский – тогда не в каждую деревню автобус мог проехать даже если бы и захотел…

– Паш, поехали опаздываем!

– Зосимыч, трава мокрая от росы, грибы растут-наливаться: куда спешить?

– Маша, ты куда-нибудь спешишь?

– Спешу, деда Ваня. Ведь ты нам что-то приготовил…

– Вот, Паш, ребёнок, а понимает, что такое счастье, а ты только хорохоришься несколько лет. Поехали давай!

Машина тронулась.

– Иван Зосимыч, я вы знаете, что такое счастье?  – просила Ленка.
 
– ребёнок понимает, старик знает, а вы никак успокоиться не можете… счастья вам подавай, а оно лежит везде, его только увидеть надо.

–  как его увидеть-то, – Вздохнула Ирина Васильевна.

– А очки гонора с себя снимите. Зрение станет как в детстве. Только для этого жизнь прожить надо…

– Тяжёлую?

– А жизнь лёгкой не бывает.

– Что даже счастливая? – Павел остановил машину. – А года всё на хрена?

– А на хрена мы обще живём?

– Что быть счастливыми.

– Но не в этой жизни.

– Не став счастливыми в этой в другой счастливее не станешь… Нади счастье здесь, а в раю само появиться. Не зря самоубийц не отпевают. Но и от случается. В любом случае Бог судья, а не мы. Ходя и, мы тоже: солдат застрелившийся, потому что у него не было гранты убить себя и врагов, заслуживает у нас того же что и боец с гранатой. А ведь что вело их к этому знают только они да Бог. Может тот, кто с гранатой плена боялся, а второй под пытками друзей предать. И оба за себя боялась, и врагу помешали. Были ли они счастливы в этот момент?
 
– Зосимыч, а попроще нельзя – Павел как раз проезжал очередную лужу разменом с хороший водоём.

– А попроще я сказал уже: ребёнок понимает, старик знает, а вы ищете не зая чего. Ты, Паша, знаешь, чем боец отличается от солдата?

– Я же в армии служил – боец и солдат одно и тоже.

– Маша, а ты как думаешь?

– Солдат в армии служит, а боец бьётся с врагами.

– Вот! Устами ребёнка глаголить истина. 

– Ой, – сказала Ленка. – А кто её вчера невестой назвал?

– И правильно назвал: ей ещё весть не пришла, и она счастья ещё не ищет, а потому счастлива. 

– А вы, Иван Зосимыч – Ирина Васильевна улыбнулась. – Нашли своё счастье? И в чем оно?

– Счастье то я нашел, Ирина, да как его объяснить, пока Вам под восемьдесят не стукнет…

– То есть в нормальной жизни счастья нет?

– Приехали! Выходим. Слава выноси рюкзак: я кашеварить, а вы за грибами. Через час прошу к столу.

– Ты, Зосимыч, словно всю жизнь командовал, – усмехнулся Павел.