Практика 9

– Петь, а как ты с университетским образованием оказался в деревне? – Ирину Васильевну было не узнать в том числе и по голосу.

– В селе. Я здесь родился. Хотел сроить коммунизм с Советском Союзе, но на первом же курсе он распался… Тут такое началось, что спасибо родителям, что доучили. А потом в родное село – работы по спиральности хоть отбавляй, но нужна прописка. В общагах мест нет, но можно было бы фиктивно прописаться, но на всё лето я должен приезжать домой – в селе в то время без коровы с телёнком поросёнком и курицами было не прожить. Ладно курицы с поросёнком – зерно ещё можно было купить, а вот сено только своё. Скоси, высуши, привези, отмечи на сеновал, забей его сеном полностью…

– При этом – вздохнул Зосимыч. – Корову утором в стадо уведи, кур – порося накорми, и беги косить… а «коси коса пока роса» … а пока управишься роса то только на лбу. И вечером тоже самое только в обратную сторону… так ведь ещё и работали... А к осени приезжали за ягодами-грибами горожане, и видя полный подвал картошки, солений, компотов и варенья говорили, что зачем вам зарплата – у вас подпол есть. Словно в подвале всё само появляется.  Понятна тогдашняя их зависть – полгода могли не платить зарплату: живи как хочешь, но и из города не убежали…

– Ну, это они не видели наших веранд поле первых морозов, потому что в лесу после них нечего делать, – усмехнулся Пётр. – Кода забивали скотину и там на крюках лежали мясные туши…

– А поему, Петя – и на второй раз я, а может быть не только я, не узнал Ирину Васильевну… – Ты не прав. Сильно не прав: в городе тогда быль хуже. Если бы не дед-фронтовик с бабкой я бы тоже не доучилась, хотя поступила, когда ты закончил. Это в городе не легко, когда жрать нечего.

– Да уймитесь вы, – мне пришлось тушить ещё не семейный, но уже общественный пожар. – когда всё хорошо люди едут в города, когда в всё плохо бегут в село. Но только не горожане – они в селе ничего не могут и не умеют и времени нет научиться – нужны годы. Вот такое динамическое равновесие… Пётр, ты кто по диплому?

– Матмех лучше  всех!
 
– Ни хена себе сказала я себе математико-механический факультет! – заревела белугой Ирина Васильевна.  Кафедра то какая?
 
 – Статистического моделирования.

– И ты об этом молчал столько лет?! – вот теперь Ирину Васильевну узнали все, даже Зосимыч. – Мы на кафедре эффект без нормального стата понять не можем – теория с практикой не сходиться, а ты молчишь, математик!
 
– Ну дак вы профессора, а я специалист. У вас учёные степени, а я забыл больше, чем вы о статистике знаете о статистике… больше тридцати лет не занимаюсь наукой – коням в копыта подковы ставил, правда, и кони были железные. Как-никак не только математик, но и механик.

– Ну и зачем ты государственные деньги тратил? Вот из-за таких как ты СССР и развалился!

– Ну, разваливали его не мы, а вот Россию от распада мы удержали, как кольца бочку. Вина наша в распаде Союза, что молоды были, но искупили грехи молодости десятки тысяч адом чеченской войны и миллионы чистилищем девяностых…

– Да вы-то, дурачье, только молодостью и виноваты, да и то это наша с вашими родителями вина. И не только: Маре отелилось в храм, да кто её не пускал? Разве что детей… так она же тогда была не дитя…

– А в храме прошло моё детство – усмехнулся Пётр. – бабушка Лида была старостой, а родители были ещё довольно молоды. Правда, младшего брата или сестры не случилось, но это не моё вина.

– А моя вина, – Зосимыч толи смеялся толь нет. – Хотелось в место «Урала» с коляской машину, хотя права были только на трактор. Счастья хотелось. А что это такое я не знал…