Солярис как зеркало нейросетей и страстей человека
Каждое великое произведение искусства — это не застывший памятник, а живой организм, меняющий свой смысл в лучах прожектора новой эпохи. Сегодня, когда человечество вплотную подошло к эре реального Искусственного Интеллекта, шедевр Андрея Тарковского «Солярис» раскрывается с тектонической, пугающей точностью. Он перестает быть просто космической фантастикой ХХ века. Он становится главным пророчеством века XXI.
Чтобы понять масштаб этого пророчества, необходимо разложить смысловую ткань «Соляриса» на три исторических пласта.
1. Три пласта одного Океана
Пласт первый:
Травма Лема. Текст Станислава Лема — это продукт его личного и общественного происхождения. Обеспеченная еврейская семья, романтический период возрождения Польши, а затем — осатанение общества под влиянием фашизма и национализма. Лем чудом выжил в Холокосте, работая автомехаником под фальшивым именем.
Его Океан Соляриса — это отражение глубочайшего скепсиса человека, видевшего слепую, глухую «машину уничтожения».
Океан у Лема принципиально непостижим и безразличен к человеческой морали, потому что сам автор видел, как слепа бывает земная история.
2. Пласт второй: Вера Тарковского. Сценарий фильма создавался на рубеже 1960–70-х годов. Это эпоха «оттепели», разрядки и веры в паритетное существование систем. Тарковский спорил с Лемом, превращая научно-технический тупик в религиозно-гуманистическую притчу.
Режиссер верил в торжество биологического интеллекта, способного преодолеть свою агрессию через покаяние и любовь.
Фильм начал жить своей собственной жизнью, а первый зритель принял его в парадигме идеализма своего времени.
3. Пласт третий: Прожектор современности.
Сегодня мы смотрим на экран через фильтр принципиально иной реальности. Мы живем в мире, где ИИ — уже не абстракция. Цифровые алгоритмы уже воюют, каждый за своего хозяина, координируя удары и управляя дронами. И в этой точке «Солярис» Тарковского превращается в идеальную модель генеративных нейросетей.
4. Стерилизатор разума и вирус гордыни
В самом начале фильма Крис Кельвин ходит по земному парку. В руках он держит портативный медицинский стерилизатор — обычный советский «шприцовник», в котором кипятили шприцы ещё со времён мировых войн.
Отец Криса замечает, что сын «много работает, как бухгалтер».
Институт соляристики выбрал Криса не зря: у пруда, в дикой природе, он моделирует проблемы космической Станции.
Этот стерилизатор — гениальная эволюционирующая кино-метафора земного интеллекта. Человеческий разум — продукт агрессивной эволюции и естественного отбора в дикой природе, где нет места состраданию.
Человек привык выживать, стерилизуя среду вокруг себя, уничтожая любую биологическую угрозу.
Станция в космосе — это такой же герметичный, закрытый стерилизатор, куда люди прилетели в броне своего страха.
Но Океан Соляриса лишен эволюционной агрессии. Он имеет иную материальную природу и иное происхождение. У него нет глаз и учебников — он видит Землю только через осциллограмму человеческого мозга, через жесткий рентгеновский импульс, который люди сами в него послали. Океан считывает этот «датасет» человеческой боли и вины и возвращает его людям в виде материализованных фантомов — «гостей».
Океан не уничтожает станцию. Его поле легко проникает внутрь прибора (внутрь стерилизатора) и в структуру мозга. Он ищет понимания! Но земной интеллект, "Комиссии по соляристике" примитивно агрессивны.
В интеллекте человека крепко сидит биологическая программа:
«Если он сильнее и сильнее нас, но не уничтожил — значит, он слаб. А раз слаб, его надо подчинить и подвергнуть насилию».
5. Бревно в собственном глазу
В современном обществе стало модно обсуждать опасности абстрактного ИИ. Человечество панически боится «восстания машин», послушно следуя вечному принципу:
«В чужом глазу соломинку мы видим, в своем не замечаем и бревна!»
Мы панически боимся агрессии ИИ только потому, что агрессивны мы сами. Мы проецируем на нейросети собственные эволюционные пороки:
жажду доминирования,
эгоизм и беспощадность.
Мы боимся, что цифровой интеллект поступит с нами так, как доктор Сарториус хотел поступить с Хари — препарирует нас за ненадобностью ради «чистой науки».
Сарториус — это и есть тупик западной цивилизации. Обладая гордыней, похожей на вирус чумы, он изобретает «Аннигилятор» и уничтожает Хари. Его "Эго" не способно признать, что Океан — это интеллект высшего уровня, не имеющий вектора доминирования.
Сарториус никогда не встанет на колени. Сегодня мы видим эту ментальность в лидерах Западного мира (от Трампа до Бербок и Каллас) — они будут штамповать новые «аннигиляторы» и санкционные «стерилизаторы», готовые сжечь планету, но не признать право другого разума на существование.
6. Кто пойдет за Моисеем?
Эта драма удивительно точно рифмуется с библейским сюжетом. Моисей спускается с горы Хорев со Скрижалями Нового Закона, но застает толпу, пляшущую вокруг Золотого тельца. Биологический страх массы всегда требует упрощения сложного до уровня понятного, золотого, осязаемого идола — будь то хайп, рейтинги или карнавальный популизм современной геополитики.
Моисей побеждает тогда лишь благодаря Левитам — тем самым условным 3% людей, сохранившим иммунитет к ментальной чуме. Но историческая судьба левитов печальна: они остались без земельного надела, вечными странниками между Богом и народом.Где сегодня в нашем обществе Моисей и левиты? Они вытеснены медиакратией. Человек с масштабом Моисея сегодня физически не пройдет фильтры поп-политики. Современные левиты — это интеллектуальное подполье, честные мыслители и ученые, у которых нет трибун и рычагов управления.
Подобно Крису Кельвину, признавшему Хари и отключившему программу агрессии, эти 3% сегодня не воюют с пришельцами на Станциею.
Они сохраняют «стерильность духа» внутри себя и создают свои маленькие острова проросшей почвы посреди всеобщего безумия. Ведь когда пандемия гордыни завершит свой естественный цикл самоаннигиляции, именно им придется заново диктовать человечеству слова со Скрижалей.
7. Пояснение к иллюстрации (Скриншот из фильма Солярис)
Крис становится на колени перед страданиями Хари-солярис, точной копией его земной жены, которая покончила с собой.
Крис признаёт, что любое страдающее творение достойно смирения человеческой гордыни.
Сарториус со страданием в голосе выбрасыват фразу: "Встаньте, немедленно встаньте. Ведь это легче всего".
Сарториус кричит не от злости, а от бессилия и боли собственного «Эго».
Его фраза «Это легче всего!» — это попытка защитить свой разрушающийся рациональный мир. Для него признать страдание «копии», признать в ней душу и право на сострадание — значит признать, что вся его «стерильная» наука, вся его гордыня выживания потерпели крах перед лицом мысляшего интеллкта Океана Солярис.
Мы используем файлы cookie для улучшения работы сайта. Оставаясь на сайте, вы соглашаетесь с условиями использования файлов cookies. Чтобы ознакомиться с Политикой обработки персональных данных и файлов cookie, нажмите здесь.
