Из повседневных мыслейНеофиты считают, что мужество – это столкнуться с заметно превосходящей тебя силой и выйти навстречу с открытым забралом. Вот, были люди. Герои. Все посмертно. На себя эту участь 99% восторгающихся не примеряют. Мы с дивана посмотрим. Как увлекательный спортивный матч. Но когда живёшь 50 с чем-то лет, больше осознаёшь об оттенках мужества и трусости. Лобовое столкновение с Голиафом имеет отношение либо к безрассудству самоубийцы, либо к вере – подлинной, а не провозглашённой. Третьего не дано. Но на мужество повседневности – прожить десятилетия в чуждой среде, не уподобиться ей при всём давлении, выстроить личные ценности и созидать посильное – способны единицы. К тому же это так неромантично. Ни дуэли с открытым забралом, ни ранней смерти с последующей пошлой мифологизацией. А о неотъемлемом оттенке трусости я отыскал созвучную мысль у немецкого писателя Бернхарда Шлинка. «Алкоголики – это трусливые самоубийцы. В какой-то момент понимаешь, что ты или трусливый самоубийца, или что-то ещё способен на этой Земле сделать». К слову, когда ты видишь явно превосходящую тебя силу, испугаться вполне естественно. Ты понимаешь, что если не Чудо, неизбежно проиграешь или погибнешь. И не все обстоятельства в твоей прямой власти. С алкоголем иначе. Это всегда твой выбор. При возможности иного. Это всегда возможность не пить и не уподобляться. И за твёрдое «нет» тебя не репрессируют. Поэтому всякая форма алкоголизма мне абсолютно чужда. А когда ценность сформулирована искренне и сознательно, отказ (в данном случае от злоупотребления спиртным) не требует ни малейшего напряжения духа. В разные годы я пытался объяснить это пьющим. Как и предполагалось, они в принципе не понимали о чём я толкую. Как и то, что восприимчивость к Искусству однажды убирает алкоголь из твоей жизни навсегда – ты черпаешь дофамин без намёка на тяжкое похмелье. И уже вторично – как создатель или потребитель.
© Copyright: Константин Жибуртович, 2026.
Другие статьи в литературном дневнике:
|
