Из дневника 1980. Шукшин и серебряный векВитя Горн пришел в гости и с порогу плюхнулся напротив меня, насупив брови. -- А что не так? -- Подвел ты меня, очень подвел. Хотя я тебя не виню. Ты просто этого не понимаешь. -- Где это я подвел? -- Да со статьей о Девятове. Ну, допустим, не статья а рецензия. Девятов -- это аспирант АГУ, без пяти минут кандидат. Он написал серьёзную статью и сумел тиснуть ее в "Вопросах литературы". Статья на их университета излюбленную тему о Шукшине. Девятов замахнулся на освещение проблемы связи Шукшина с литературой серебряного века. Статья рассмешила меня до колик, хотя при чтении литературоведческой белиберды я уже давно отучился от смеха. Особенно позабавило меня рассуждение об одном рассказе писателя, где мужик заставляет сына читать книжку по программе. Сын читает "Мёртвые души", и именно финал, где мчится птица-тройка Русь, и все народы и страны уступают ей дорогу. -- Эй-эй, ты там что читаешь, -- всполошился отец. -- Что это за птица-тройка? Ведь она же Чичикова везёт, прохиндея. Девятов обратил внимание, что этот пассаж почти в тех же словах откомментировал Мандельштам, образ птицы-тройки, которая везет прохиндея, попадал на комментаторский зубок и Ахматовой, и Волошина... И всё это на серьезном уровне, со ссылками, цитатами и выводом, что Шукшин великолепно знал литературу Серебряного века. Я в своей статье насмеялся, что почему ограничиваться только Серебряным веком. И Достоевский потешался над этой птицей-тройкой в "Братьях Карамазовых", да и современники Гоголя, включая его вечных поклонников Аксаковых иронизировали над этой неувязкой. Почему бы не связать Шукшина с ними, а не только с поэтами Серебряного века? И в конце концов, что Василий Макарович сам был лыком шит? Что он сам не мог, без помощи других заметить этого гоголевского ляпа? -- Да не в этом дело, -- поморщился Витя Горн. -- Ты опубликовался в нашей университетской газете, а она поступает в министерство, в другие вузы. И наши враги схватились за неё, как за подарок. Девятову, между нами девочками говоря, наплевать на Шукшина. Он занимается Серебряным веком. Но эта тема уже захватана москвичами, и они никого к ней не подпустят. Вот и приходится Девятову подвязывать свои наработки к Шукшину. -- Ну так пусть так и напишет: мне де, Шукшин по барабану, мне надо защититься. Так что вы не обращайте внимания, что я там пишу. -- Тебе легко смеяться. А Девятов свою тему пробивал кровью и потом. Он сумел стать аспирантом у Шайтанова, члена редколлегии "Вопросов литературы" и декана филфака торезовского института. И вот теперь появляется твоя статья. И что прикажешь думать Шайтанову? Что в АГУ несерьёзные люди, или Девятов, который для него представитель нашего университета, у нас вроде шута горохового? Над которым все смеются, а заодно и над ним. Ведь эта тема взаимовлияний -- это коронная идея Шайтанова. Он всю литературу рассматривает только под одним углом зрения, кто на кого и как повлиял. И вот, пожалуйста, Шайтанов не едет к нам на конференцию, которая уже договорена. Моя статья в "Вопросах литературы" подвисла, и, боюсь, не скоро ей дадут места. А знаешь сколько стОит статья в "Вопросах литературы"? -- Как стоит? -- В прямом смысле. Ты вот таскаешь своей Тимченко облепиховое масло, а в "Вопросах" этим не обойдешься. Тут, чтобы напечататься, денюжки нужно выкладывать. 200-250 рубчиков за статью, и 30 за рецензию. Это моя месячная зарплата, а простой неостепененный преподаватель получает у нас 120 рублей. Понимаешь, что значит для него эта статья? А Девятов напечатался бесплатно. Понимаешь -- бесплатно. И все потому, что он как папа Карло пашет на Шайтанова. Он подготовил ему библиографию по Серебряному веку за 30 лет, и каких лет -- 1917-1945, за которые и источников-то не найдешь. Ты даже не представляешь, сколько Девятову пришлось для этого архивного мусора перерыть. Причем мусора в прямом смысле слова: после революции печатали на такой дрянной бумаге, что она под пальцами сегодня в пыль распадается. И вот одним росчерком пера ты всё пускаешь под откос. И теперь наш проректор полетел срочно в Москву улаживать проблему. И обиднее всего: тебе-то как с гуся вода, а вот Климу вставили клизму (редактор университетской газеты "За науку"). Хорошо хоть не выгнали. А ведь тебе доверяли, никто твоей статьи не проверял: думали человек, член Союза писателей, уж кому как не ему быть ответственным -- при этих словах Витя Горн спрятал глаза, боясь столкнуться с моим изумленным взглядом -- за свои слова. -- А не могли бы вы эти "Вопросы" того... подальше Витя аж махнул рукой: не пори чушь. -- Для того, чтобы защититься нужны публикации, да и доктором и кандидатом с тебя постоянно требуют новых работ. А публикация публикации рознь. Если у наших "Учёных записок" коэффициент 1, у Московсого университета -- МГУ им Ломоносова, понимаешь -- 7, то у "Вопросов литературы" самый высший в литературоведении балл -- 10. То есть одна публикация в "Вопросах" идет за 10 в наших "Записках". Но и это ещё не все. Нужны зарубежные публикации. А за рубежом они признают у нас только "Вопросы", да ещё специализированные там "Известия Пушкинского дома", издательство "Науку" и еще несколько, куда вообще, даже и за деньги не попадёшь. Там вот так, -- Витя сжал в кулак обе руки, -- всё схвачено. То есть "Вопросы" -- это единственная для нас возможность выйти за рубеж. Вот так я и подвел своего товарища, который же меня и рекомендовал вести в университете литературную студию. © Copyright: Соколов Владимир Дмитриевич, 2026.
Другие статьи в литературном дневнике:
|
