Главная / Стихи / Проза / Биографии

Поиск:
 

Классикару

История одного города (Михаил Салтыков-Щедрин)


Страницы: 1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39  40 


Читая эти письма, Грустилов приходил в необычайное волнение. С одной стороны, природная склонность к апатии, с другой, страх чертей - все это производило в его голове какой-то неслыханный сумбур, среди которого он путался в самых противоречивых предположениях и мероприятиях. Одно каза- лось ясным: что он тогда только будет благополучен, когда глуповцы пого- ловно станут ходить ко всенощной и когда инспектором-наблюдателем всех глуповских училищ будет назначен Парамоша.

Это последнее условие было в особенности важно, и убогие люди предъявляли его очень настойчиво. Развращение нравов дошло до того, что глуповцы посягнули проникнуть в тайну построения миров и открыто рукоп- лескали учителю каллиграфии, который, выйдя из пределов своей специ- альности, проповедовал с кафедры, что мир не мог быть сотворен в шесть дней. Убогие очень основательно рассчитали, что если это мнение утвер- дится, то вместе с тем разом рухнет все глуповское миросозерцание вооб- ще. Все части этого миросозерцания так крепко цеплялись друг за друга, что невозможно было потревожить одну, чтобы не разрушить всего остально- го. Не вопрос о порядке сотворения мира тут важен, а то, что вместе с этим вопросом могло вторгнуться в жизнь какое-то совсем новое начало, которое, наверное, должно было испортить всю кашу. Путешественники того времени единогласно свидетельствуют, что глуповская жизнь поражала их своею цельностью, и справедливо приписывают это счастливому отсутствию духа исследования. Если глуповцы с твердостию переносили бедствия самые ужасные, если они и после того продолжали жить, то они обязаны были этом только тому, что вообще всякое бедствие представлялось им чем-то совер- шенно от них не зависящим, а потому и неотвратимым. Самое крайнее, что дозволялось в виду идущей навстречу беды, - это прижаться куда-нибудь к сторонке, затаить дыхание и пропасть на все время, покуда беда будет ку- тить и мутить. Но и это уже считалось строптивостью; бороться же или открыто идти против беды - упаси боже! Стало быть, если допустить глу- повцев рассуждать, то, пожалуй, они дойдут и до таких вопросов, как, например, действительно ли существует такое предопределение, которое де- лает для них обязательным претерпение даже такого бедствия, как, напри- мер, краткое, но совершенно бессмысленное градоправительство Брудастого (см. выше рассказ "Органчик")? А так как вопрос этот длинный, а руки у них коротки, то очевидно, что существование вопроса только поколеблет их твердость в бедствиях, но в положении существенного улучшения все-таки не сделает.

Но покуда Грустилов колебался, убогие люди решились действовать са- мостоятельно. Они ворвались в квартиру учителя каллиграфии Линкина, про- извели в ней обыск и нашли книгу: "Средства для истребления блох, клопов и других насекомых". С торжеством вытолкали они Линкина на улицу и, пот- рясая воздух радостными восклицаниями, повели его на градоначальнический двор. Грустилов сначала растерялся и, рассмотрев книгу, начал было объяснять, что она ничего не заключает в себе ни против религии, ни про- тив нравственности, ни даже против общественного спокойствия. Но нищие ничего уже не слушали.

- Плохо ты, верно, читал! - дерзко кричали они градоначальнику и под- няли такой гвалт, что Грустилов испугался и рассудил, что благоразумие повелевает уступить требованиям общественного мнения.

- Сам ли ты зловредную оную книгу сочинил? а ежели не сам, то кто тот заведомый вор и сущий разбойник, который таковое злодейство учинил? и как ты с тем вором знакомство свел? и от него ли ту книжицу получил? и ежели от него, то зачем, кому следует, о том не объявил, но, забыв со- весть, распутству его потакал и подражал? - Так начал Грустилов свой допрос Линкину.

- Ни сам я тоя книжицы не сочинял, ни сочинителя оной в глаза не ви- дывал, а напечатана она в столичном городе Москве, в университетской ти- пографии, иждивением книгопродавцев Манухиных! - твердо отвечал Линкин.

Толпе этот ответ не понравился, да и вообще она ожидала не того. Ей казалось, что Грустилов, как только приведут к нему Линкина, разорвет его пополам - и дело с концом! А он, вместо того, разговаривает! Поэто- му, едва градоначальник разинул рот, чтоб предложить второй вопросный пункт, как толпа загудела:

- Что ты с ним балы-то точишь! он в бога не верит!

Тогда Грустилов в ужасе разодрал на себе вицмундир.

- Точно ли ты в бога не веришь? - подскочил он к Линкину и по важнос- ти обвинения, не выждав ответа, слегка ударил его, в виде задатка, по щеке.

- Никому я о сем не объявлял, - уклонился Линкин от прямого ответа.

- Свидетели есть! свидетели! - гремела толпа.

Выступили вперед два свидетеля: отставной солдат Карапузов да сле- пенькая нищенка Маремьянушка. "И было тем свидетелям дано за ложное по- казание по пятаку серебром", - говорит летописец, который в этом случае явно становится на сторону угнетенного Линкина.

- Намеднись, а когда именно - не упомню, - свидетельствовал Карапу- зов, - сидел я в кабаке и пил вино, а неподалеку от меня сидел этот са- мый учитель и тоже пил вино. И выпивши он того вина довольно, сказал: все мы, что человеки, что скоты - все едино; все помрем и все к чертовой матери пойдем!

- Но когда же... - заикнулся было Линкин.

- Стой! ты погоди пасть-то разевать! пущай сперва свидетель доскажет! - крикнула на него толпа.

- И будучи я приведен от тех его слов в соблазн, - продолжал Карапу- зов, - кротким манером сказал ему: "Как же, мол, это так, ваше благоро- дие? ужели, мол, что человек, что скотина - все едино? и за что, мол, вы так нас порочите, что и места другого, кроме как у чертовой матери, для нас не нашли? Батюшки, мол, наши духовные не тому нас учили, - вот что!" Ну, он, это, взглянул на меня этак сыскоса: "Ты, говорит, колченогий (а у меня, ваше высокородие, точно что под Очаковом ногу унесло), в поли- ции, видно, служишь?" - взял шапку и вышел из кабака вон.

Линкин разинул рот, но это только пуще раздражило толпу.

- Да зажми ты ему пасть-то! - кричала она Грустилову, - ишь речистый какой выискался!

Карапузова сменила Маремьянушка.

- Сижу я намеднись в питейном, - свидетельствовала она, - и тошно мне, слепенькой, стало; сижу этак-то и все думаю: куда, мол, нонче на- род, против прежнего, гордее стал! Бога забыли, в посты скоромное едят, нищих не оделяют; смотри, мол, скоро и на солнышко прямо смотреть ста- нут! Право. Только и подходит ко мне самый этот молодец: "Слепа, бабуш- ка?" - говорит. "Слепенькая, мол, ваше высокое благородие". - "А отчего, мол, ты слепа?" - "От бога, говорю, ваше высокое благородие". - "Какой тут бог, от воспы, чай?" - это он-то все говорит. "А воспа-то, говорю, от кого же?" - "Ну, да, от бога, держи карман! Вы, говорит, в сырости да в нечистоте всю жизнь копаетесь, а бог виноват!"

Маремьянушка остановилась и заплакала.

- И так это меня обидело, - продолжала она, всхлипывая, - уж и не знаю как! "За что же, мол, ты бога-то обидел?" - говорю я ему. А он не то чтобы что, плюнул мне прямо в глаза: "Утрись, говорит, может, будешь видеть", - и был таков.

Обстоятельства дела выяснились вполне; но так как Линкин непременно требовал, чтобы была выслушана речь его защитника, то Грустилов должен был скрепя сердце исполнить его требование. И точно: вышел из толпы ка- кой-то отставной подъячий и стал говорить. Сначала говорил он довольно невнятно, но потом вник в предмет и, к общему удивлению, вместо того чтобы защищать, стал обвинять. Это до того подействовало на Линкина, что он сейчас же не только сознался во всем, но даже много прибавил такого, чего никогда и не бывало.

- Смотрел я однажды у пруда на лягушек, - говорил он, - и был смущен диаволом. И начал себя бездельным обычаем спрашивать, точно ли один че- ловек обладает душою, и нет ли таковой у гадов земных! И, взяв лягушку, исследовал. И по исследовании нашел: точно; душа есть и у лягушки, токмо малая видом и не бессмертная.

Тогда Грустилов обратился к убогим и, сказав:

- Сами видите! - приказал отвести Линкина в часть.

К сожалению, летописец не рассказывает дальнейших подробностей этой истории. В переписке же Пфейферши сохранились лишь следующие строки об этом деле: "Вы, мужчины, очень счастливы; вы можете быть твердыми; но на меня вчерашнее зрелище произвело такое действие, что Пфейфер не на шутку встревожился и поскорей дал мне принять успокоительных капель". И только.

Но происшествие это было важно в том отношении, что если прежде у Грустилова еще были кой-какие сомнения насчет предстоящего ему образа действия, то с этой минуты они совершенно исчезли. Вечером того же дня он назначил Парамошу инспектором глуповских училищ, а другому юродивому, Яшеньке, предоставил кафедру философии, которую нарочно для него создал в уездном училище. Сам же усердно принялся за сочинение трактата: "О восхищениях благочестивой души".

В самое короткое время физиономия города до того изменилась, что он сделался почти неузнаваем. Вместо прежнего буйства и пляски наступила могильная тишина, прерываемая лишь звоном колоколов, которые звонили на все манеры: и во вся, и в одиночку, и с перезвоном. Капища запустели; идолов утопили в реке, а манеж, в котором давала представления девица Гандон, сожгли. Затем по всем улицам накурили смирною и ливаном, и тогда только обнадежились, что вражья сила окончательно посрамлена.

Но злаков на полях все не прибавлялось, ибо глуповцы от бездействия весело-буйственного перешли к бездействию мрачному. Напрасно они возде- вали руки, напрасно облагали себя поклонами, давали обеты, постились, устраивали процессии - бог не внимал мольбам. Кто-то заикнулся было ска- зать, что "как-никак, а придется в поле с сохою выйти", но дерзкого едва не побили каменьями и в ответ на его предложение утроили усердие.


Страницы: 1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39  40 

Скачать полный текст (395 Кб)
Перейти на страницу автора


Главная / Стихи / Проза / Биографии       Современные авторы - на серверах Стихи.ру и Проза.ру

TopList
Rambler's Top100
Rambler's Top100
© Русский литературный клуб. Все произведения, опубликованные на этом сервере, перешли в общественное достояние. Срок охраны авторских прав на них закончился и теперь они могут свободно копироваться в Интернете. Информация о сервере и контактные данные.